Онлайн книга «Свадьба в Чертолесье»
|
Вероятно, Силантий говорил бы еще долго, если бы не Мирон, который шагнул к нему с угрожающим видом: — Не смей мою невесту оговаривать! Никакая она не чертовка! Язык твой как помело! Ты даже детей своих оговорил! Я-то видел, кто в Заряну грязью швырялся, да хотел промолчать, но теперь скажу: ты и швырялся, Силантий! Злой ты мужик, завистливый и хитрый. Но может, ты и не виноват, а бес в тебя вселился, а? Тогда тебя самого надо на костер! — Мирон расхохотался, довольный тем, что ему удалось поставить на место завравшегося односельчанина. — Ах, ты… — Силантий сжал кулаки и шагнул к Мирону, но Гордей остановил его мимолетным движением сухонькой ладошки. — Не ерепенься! — сказал он и повернулся к внучке: — Что за платье на тебе? Неужто правда?.. — Правда, дедушка, — потупилась Заряна. — Верни его обратно! — потребовал он. Она насупилась. — Не могу, это подарок! — Выпросила, поди? — недоверчиво прищурился Гордей. — Украла! — вмешался Силантий, скривившись в ухмылке. — Мирон спозаранку по деревне бегал, искал это платье, говорил, что кто-то его с веревки сдернул, где оно сушилось. И вдруг — подарок! С чего это? Врет она, Гордей! — Не врет! — возразил Мирон. — Алиса подарила ей платье. А вот ты врешь, что не кидал в Заряну грязью! Поделом тебе, что рука отсохла, надо бы, чтоб еще и язык твой поганый отсох! — Гляди, как бы у тебя чего не отсохло! С чертовкой спутался, намаешься еще! — огрызнулся Силантий. — А ну, прекратите браниться, как-никак, праздник у нас сегодня! — произнес Гордей и, повернувшись к внучке, провел костлявым пальцем по ее щеке, стирая грязные дорожки, оставшиеся от высохших слез. — А ты ступай домой, умойся, причешись и приходи на пир нарядная и веселая, будем Мирона женить. * * * К полудню на просторной поляне перед Домом собраний стало тесно и шумно, но народ продолжал стекаться туда отовсюду. Женщины несли пироги и котелки с запеченным мясом, мужчины катили деревянные бочонки с квасом и медовухой. Завершались последние приготовления к свадьбе: столы накрывали скатертями, расставляли миски и кружки; над поляной развешивали гирлянды из полевых цветов и венки из хвойных ветвей, и их запах, горьковатый, смолянистый, смешивался с ароматами праздничных блюд. Подоспевшей Заряне вручили стопку рушников — длинных, вышитых красными узорами, которые должны были отгонять злых духов, — и попросили раздать их гостям, уже занимавшим свои места. Заряна двинулась вдоль столов, невольно слушая чужие разговоры и постепенно приближаясь к деду Гордею и жрецам, расположившимися за отдельным столом, стоявшим напротив того, где должны были сидеть жених и невеста. Гордей сидел во главе стола, выпрямившись, словно хотел казаться выше и значительнее, но все равно терялся на фоне своих жрецов, восседавших по обе стороны от него, — двух крепких стариков с седыми волосами до плеч, похожих друг на друга, как деревья в лесу, с той лишь разницей, что первый был весь белый как лунь, с сонным выражением лица, а второй казался чуть моложе, оттого что борода его еще не успела поседеть, сохранив насыщенный черный цвет. Его глаза, маленькие, но яркие, все время косили куда-то в сторону, как у ястреба, высматривающего добычу. Оба старца внимательно слушали Гордея, время от времени склоняясь к нему, чтобы что-то сказать. В их голосах, тихих, но отчетливых, звучала та особая властность, которая присуща людям, привыкшим повелевать чужими судьбами. |