Книга Свадьба в Чертолесье, страница 86 – Полина Луговцова

Ее взгляд метался от стола к столу в поисках Мирона и Алисы. Она должна немедленно предупредить их! Но вот поверят ли они ей? И удастся ли им сбежать?

Алиса почти не волновалась, когда Мирон, держа ее на руках, вышел из дома и отправился на свадебное торжество, но по мере приближения к этому месту ее сердце колотилось все быстрее, и, как она ни старалась сохранить самообладание, оно стремительно покидало ее. Там было так много людей! Удастся ли ей с достоинством выдержать их взгляды, любопытные, недобрые, а может, и откровенно злобные, когда все они разом уставятся на нее? Сможет ли она найти в себе силы и ответить им приветливой улыбкой, чтобы постараться заслужить их симпатию, или, как плохая актриса, будет просто растягивать губы и станет всеобщим посмешищем?

Как бы там ни было, Алиса собиралась сделать все возможное, чтобы не ударить лицом в грязь, однако стоило Мирону шагнуть на поляну и двинуться вдоль столов, среди собравшихся прокатился взволнованный шепоток, и улыбнуться у нее не получилось — ни приветливо, ни фальшиво: губы словно одеревенели и не слушались.

— Смотрите-ка, вон она, невеста! — понеслось отовсюду, будто луг с высокой травой всколыхнулся от ветра. — Сама не идет, к жениху на руки уселась. Правда, что ль, калека?

— Да какой-там калека! — отозвался чей-то голос, сиплый, как у старого пса. — Говорят, она на четвереньках бегает пуще лесного зверья!

— Так, может, она — оборотень?! — ахнула толстая, похожая на матрешку баба, выпучив любопытные глаза.

— Хуже того, — ответил щуплый мужичок, сидевший рядом с ней. — Чертовка… Приманит нечисть к деревне, и начнется тогда… Ох, чует мое сердце, погубит нас всех эта лиходейка!

— Нет, не бывать этому! — вмешалась женщина со строгим лицом и фанатичным взглядом. — Гордеюшка, свет наш, не допустит такого. Он сказал, что ее на капище поведут, чтобы очистить от скверны!

— Тс-с! Услышат… — прошипел кто-то так, словно на раскаленные угли плеснули водой, и шепотки стихли, улеглись, уступив место тишине, звенящей от всеобщего ожидания.

Алиса сжалась, вцепляясь в плечо Мирона, и ее губы, которые она пыталась растянуть в приветливой улыбке, одеревенели от напряжения, превратившись в тонкую бледную нить. Она не чувствовала себя невестой, скорее — жертвой, которую ведут на заклание, и казалось, каждый шаг Мирона приближал ее к этой роковой точке, откуда не будет возврата.

Внезапно тишину расколол звон бубенцов, пронзительный и надрывный, как крики голодных птенцов в брошенном гнезде. Откуда ни возьмись выскочили четверо мальчишек в пестрых лохмотьях и колпаках, на которых болтались разноцветные кисточки. Они завертелись вокруг Алисы и Мирона, загорланили частушки, запрыгали вприсядку, кувыркаясь на траве, и мгновенно привлекли к себе внимание гостей. Люди оживились, захлопали в ладоши, заулюлюкали, кто-то начал подпевать, некоторые выбрались из-за стола и пустились в пляс. Алиса выдохнула, почувствовав невероятное облегчение, когда все эти лица с тяжелыми липкими взглядами отвернулись от нее.

Две молодые женщины, нарядные, в широких струящихся платьях и высоких кокошниках, выбежали им навстречу и проворно расстелили на земле длинный рушник — белый, с алой, как свежая кровь, вышивкой, на которой угадывались древние языческие символы, оберегающие от зла. Затем они отвесили Мирону и Алисе поясной поклон и певуче, тонко заголосили что-то неразборчивое.