Книга Свадьба в Чертолесье, страница 87 – Полина Луговцова

Мирон шагнул на рушник, и Алиса почувствовала, что его ноги слегка дрогнули. Казалось, вздрогнула сама земля под рушником, как будто принимала на себя тяжесть не только их тел, но и всех проклятий, что витали в воздухе. Она подняла глаза и увидела впереди идола — высокий, почерневший от времени столб с вырезанным на нем женским лицом, длинным, узким, с глазами-щелками, полными той вековой пустоты, которая таится в трещинах и дуплах старых мертвых деревьев. Тело идола, непропорционально короткое в сравнении с головой, прикрывали сложенные крест-накрест руки, которые удерживали охапку шарообразных плодов — каких именно, определить было трудно, и только когда Алиса приблизилась, она поняла, что это не плоды, а луковицы, желтые, ссохшиеся, чем-то похожие на птичьи черепа.

Столб возвышался на краю поляны неподалеку от стола, за которым сидели Гордей и жрецы — три мрачные фигуры, похожие на призраки, тонувшие в тени сосен. Поверхность столба растрескалась от времени, и вырезанное на нем лицо утратило четкость, однако в его чертах еще угадывалось суровое величие, присущее всем божественным ликам. Складывалось впечатление, что на столбе изображена какая-то богиня.

— Поклонитесь Луковой бабе, дети мои! — Властный голос Гордея рассек воздух подобно удару кнута.

Алиса растерялась, не зная, что делать, но, когда Мирон, остановившись перед идолом, просто склонил голову, она последовала его примеру.

— Целуйте чело! — продолжал повелевать Гордей, и его длинная черная тень упала на них, закрывая свет солнца.

Мирон приблизился к идолу и коснулся губами плоского шершавого лба, изрезанного глубокими трещинами. Затем он повернулся так, чтобы Алиса тоже могла повторить этот ритуал, но она замешкалась: вблизи идол выглядел еще более жутким, и ей стало не по себе под суровым взглядом его пустых деревянных глаз.

— Луковая баба — покровительница семьи, — прошептал Мирон ей на ухо. — Не бойся.

Сделав над собой усилие, Алиса быстро, как птица, клюнувшая зерно, поцеловала «бабу» в межбровную складку и тотчас отшатнулась, пряча лицо за плечом Мирона, чтобы никто не заметил охватившую ее неприязнь к этой деревянной штуковине.

— Преклоните колени! — приказал Гордей, и его голос, сухой и хриплый, похожий на треск поленьев в костре, заставил всех замереть. Разговоры, смех, звон посуды — все стихло. Казалось, даже лес, шумевший за околицей деревни, застыл недвижно, как по волшебству.

Мирон опустил Алису к подножию идола, на расстеленную звериную шкуру с густой темной шерстью, пахнущую лесом и кровью. Дождавшись, когда она примет удобное положение, он занял место рядом с ней. По краям шкуры были разложены золотистые головки репчатого лука, обрамлявшие ее по всему периметру подобно ожерелью.

«Зачем здесь лук? — удивилась Алиса. — Надеюсь, нас не заставят его есть».

Но ее худшие опасения подтвердились. Гордей подошел ближе, и когда он заговорил, Алисе показалось, что от него повеяло могильным холодом.

— А теперь пришло время невесте исполнить древний обычай и съесть луковицу, чтобы Луковая баба взяла ее под свое покровительство и подарила ей сильных и здоровых сыновей!

Алиса вскинула голову.

— Ч-что?.. — потрясенно заморгала она и, позабыв о приличиях, прошипела, обращаясь к Мирону: — Я должна есть сырой лук?! Это же отвратительно!