Книга Свадьба в Чертолесье, страница 89 – Полина Луговцова

Алиса опустила взгляд на свою руку, туда, где врезалась в кожу толстая красная нить, и у нее возникло ощущение, что старейшина привязал ее не к Мирону, а ко всему этому чуждому дикому миру и что эта связь крепче цепи, ее не разорвать и не сбросить.

Крики, песни, смех слились в единый неистовый гул, который, казалось, нарастал, поднимаясь к небу, к сизым облакам, клубившимся над лесом, и в этом гуле Алисе чудилось не торжество праздника, а горестное стенание толпы, раздавленной страшной бедой. Она посмотрела на Мирона. Он улыбался ей, счастливый, радостный, словно не замечал ничего дурного, и ей стало чуть легче от мысли, что, может быть, все ее тревоги напрасны.

— Идем, повеселимся как следует! — сказал Мирон и, подхватив ее на руки с такой легкостью, словно она весила не больше перышка, понес к столу, спрятавшемуся под раскидистой сосной. Тени от ветвей, длинные и косые, падали на белую скатерть, рисуя на ней причудливые узоры. Стол был уставлен деревянными мисками и глиняными горшками с разнообразным угощением: пирогами, соленьями, жареным мясом и рыбой. Между ними, похожие на песчаные холмы, распростерлись огромные караваи. На краю стола высились пузатые кувшины с тонким горлом, откуда струился, разливаясь по всей поляне, медово-пряный дух горячего сбитня.

Гости раздвинулись перед женихом и невестой, уступая им почетное место во главе стола. Мирон усадил Алису на широкую лавку, застеленную овчиной. Она нехотя отпустила его руку, за которую цеплялась, как утопающий за соломинку, и почувствовала, как в ее груди разрастается черная холодная пустота, словно она действительно тонула.

Люди потянулись к ним с поздравлениями и подарками. Первыми подошла супружеская чета: взлохмаченный мужчина, кривой на один глаз, с густой бородой, в которой застряли крошки хлеба, и худая как жердь женщина с длинным носом, похожим на вороний клюв. Они представились Алисе как дядя Кузьма и тетя Аграфена, вручили Мирону объемный сверток, перевязанный вышитыми полотенцами, и принялись наперебой сыпать поздравлениями и пожеланиями.

— Детей тебе здоровых, Мирон! Пусть пацанов народится побольше, чтоб хозяйство крепчало! — Кузьма хлопнул Мирона по плечу так, что тот едва не упал с лавки, и подмигнул Алисе здоровым глазом. Она вздрогнула от ощущения, будто по ее коже пробежало насекомое.

— А ты мужу угождай да о Луковой бабе не забывай, — прогнусавила Аграфена, ощупывая Алису любопытным настороженным взглядом. — Дары ей носи и кланяйся, не то прогневается, и будут вам одни ссоры да разорение. — Ее слова прозвучали не как совет, а, скорее, как предупреждение.

Следом за ними подошел Еремей — высокий сутулый мужик, чьи глаза всегда двигались и смотрели куда-то в сторону. Он молча поклонился (так кланяются покойникам, провожая их в последний путь), положил на стол перед Мироном и Алисой небольшой узелок с какими-то дарами, будто милостыню подал, и отошел, скрывшись за спинами гостей.

Его место тотчас заняла бабка Ульяна, налетев на молодых с радостным криком:

— Счастья вам, родные мои! Совет да любовь!

Она хотела сказать что-то еще, но расчувствовалась, вытерла кончиком платка набежавшие слезы и, крепко обняв их по очереди, расцеловала каждого в обе щеки. Потом она погладила Алису по голове своей мозолистой теплой ладонью и сбивчиво пробормотала: