Книга Свадьба в Чертолесье, страница 82 – Полина Луговцова

— Ты что натворила, ведьма?! — прорычал он, замахиваясь и угрожающе потрясая в воздухе растрепанной метлой, которую держал в руке. Другая рука плетью болталась вдоль тела. — Ты ж меня калекой сделала!

Он быстро приближался, и Заряна хотела было броситься наутек, но застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с дедом Гордеем, который внезапно появился перед ней, словно вырос из-под земли.

— Чего шумите? Что стряслось? — спросил он, скользя взглядом по лицам мгновенно побледневших женщин и присмиревшего мужика с метлой.

— Рука! — прохрипел мужик и, бросив метлу, схватился здоровой рукой за другую, неподвижную. — Рука онемела, совсем не слушается!

— Ну так к знахарке иди. А внучка моя при чем? Пошто на нее кидаешься? — Глаза Гордея, едва различимые в складках век, вспыхнули недобрым огнем, ядовито-желтым, как отблеск его амулета.

— Так ведь… это… Из-за нее все! — Мужик злобно покосился на Заряну. — Услыхал я, как она крикнула, чтоб у меня рука отсохла, и сразу после этого, чую, одеревенела рука. Бабы тоже, поди слыхали. Слыхали ведь? — Он повернулся к столпившимся женщинам, и те дружно поддакнули ему. — Ну во-от! — Мужик снова посмотрел на старика, и во взгляде его читалось торжество. — Видишь, Гордей, выходит, твоя внучка — ведьма!

— Погоди-ка, Силантий! — Гордей вскинул руку, жестом призывая его замолчать, и обратился к Заряне: — Ты и правда кричала такое?

— Кричала! — Она с вызовом вскинула голову. — Только не ему, а тем, кто швырялся в меня грязью. Правда, я их не видела и не знаю, кто это был.

— Вон оно что! — воскликнул Гордей, победоносно вытягивая шею, и его возглас, похожий на воронье карканье, вспугнул мелких пташек в кустах у дороги. — Коль скоро отсохла твоя рука, Силантий, стало быть, ты и швырялся в Зарянку грязью, так?

Силантий опустил голову и съежился, сразу сделавшись ниже ростом чуть ли не вдвое.

— Нет, не так… — виновато пробормотал он, растеряв весь боевой запал. — Это сорванцы мои, но они в меня швырялись, а не в нее… Может, промазали и случайно попали, не знаю, не видел… Я полдня уж за ними по всей деревне бегаю, чтобы отлупить за проделки. Совсем от рук отбились, охальники этакие!

— Сорванцы, значит… — Гордей пожевал губами и задумчиво наморщил лоб, словно подбирал нужные слова, а затем ответил с усмешкой: — Так, может, ты шибко рьяно метлой размахивал, когда их гонял, вот рука и отстегнулась? Бывает!

— Я и сам бы так подумал, — кивнул Силантий, почесывая жидкую бороденку. — Но ведь она кричала… Это похоже на колдовство!

— И что с того, что кричала? — Гордей передернул плечами. — Бабы кричат, собаки лают, дети проказничают — так уж устроено. При чем здесь колдовство? Лучше ступай, вон, с Мироном, пущай он у своей бабки зелье нужное для тебя попросит. Ульяна — лучшая знахарка на деревне, любую хворь вылечить может, кроме смерти.

— К Ульяне? Это у которой чертовка поселилась? Ну уж нет, туда я ни ногой! — замотал головой Силантий, и вдруг его глаза просияли догадкой. — Я понял! В чертовке все дело! Она нечистью испорчена, потому и хворая, и Зарянку нашу испортила, ведьмой сделала. Ты только глянь, Гордей, что за платье на твоей внучке! Это ж платье поганой чертовки! Вот через платье она и Зарянку испортила! Все из-за Мирошкиной невесты! Ты же видел, как она на четвереньках бегала. Ты же знаешь, что это значит! Чертовка она, самая настоящая! На капище ее надо, на костер, душу спасать, покуда еще не поздно. Может, повезет девке, выкарабкается, и хоть на том свете будет ей радость.