Онлайн книга «Путь пиона. Двадцать дней цветения»
|
— Подчиняюсь вашему решению, отец, — произнесла я тихо. Двадцать дней строгого воздержания в еде… Двадцать дней держать в руках колючки… — И ещё, — продолжал отец. — Наказание ты будешь исполнять у дворцовых ворот. Чтобы все видели, что император действует по закону. И не щадит нарушителей, даже если закон нарушила его дочь. Это ведь справедливо? Как ты считаешь? — Я принимаю ваше наказание, — ответила я ему. — Что же касается справедливости… — Молчать! — крикнул отец и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна, и у моих ног белели острые фарфоровые осколки. Такие же острые, как шипы аралии. На следующее утро началось моё наказание. Я не стала дожидаться, пока за мной придут стражники и поведут к воротам. Надела тёмные одежды — простые, без вышивки. Сама вскипятила чай и выпила его, съев несколько ломтиков сушёных плодов личжи. Потом вышла из дворца, не встретив никого по пути, сорвала в императорском саду несколько молодых колючих веток аралии и вышла к воротам. — Есть двадцать четыре примера почтительности к родителям, которые следует считать священными, — начала я читать наизусть трактат почтительности к родителям, написанный ещё две тысячи лет назад. — Соблюдая их и действуя сообразно им, почтительные дочери и сыновья получат милость небес и благословление всех на земле… Колючки аралии впивались в ладони, и пока можно было сжимать их не слишком сильно или вовсе положить на землю — всё равно возле ворот никого не было, но я держала ветви в руках и читала священные строки. Даже если нас не слышат человеческие уши и не видят человеческие глаза, небеса всегда видят и слышат нас. Разве можно быть дочерью императора и нарушать его приказ? Даже если никто из людей этого не увидит… Я читала трактат по памяти, медленно проговаривая каждую строчку, что заучила ещё в детстве. Когда я дошла до сыновьей почтительности, выражающейся в заботе о больных родителях, во двор выбежала служанка Сяо Ся. Было видно, что она очень торопилась — подвязала волосы неровно, и левая прядь выбилась из пучка, падая на щёку. Сяо Ся уставилась на меня во все глаза, а потом круто развернулась и убежала. Я знала, что за этим последует, но продолжала читать. Прошло совсем немного времени, как пустой двор заполнился людьми. Казалось, все придворные дамы, слуги и служанки дворца собрались здесь. А впереди бежали моя матушка и Ли Хуа. Матушка даже не успела накрасить глаза и губы, а шпильки держались косо, грозя вывалиться из причёски. Вмиг стало шумно, суетливо, даже на верхних галереях высыпали любопытные швеи и прачки, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть, что творится у ворот. — Шойо! Что это ты выдумала?! — закричала матушка, подбегая ко мне. — Что ты здесь делаешь? Зачем держишь эту гадость? Она попыталась вырвать у меня из рук ветви аралии, но я держала их крепко, и она лишь уколола ладонь. Вскрикнула от боли и затрясла рукой. Ли Хуа смотрела на меня во все глаза и молчала. Хотя молчание — это было очень непохоже на мою сестру. Но я не останавливалась и продолжала читать трактат, уже перейдя к тем стихам, где говорилось о пасынке, которого притесняла злая мачеха, но он всё равно оказывал ей почтение. — Ты сошла с ума? — воскликнула мама, морщась и прижимая платок к пораненной ладони. — Немедленно прекрати! И отправляйся в свою комнату! |