Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 64 – Ната Лакомка

Сегодня моё наказание закончилось, но должно начаться с восходом солнца, в час зайца.

— Пустите, пойду сама, — хотела сказать я, но язык не слушался.

Он словно распух у меня во рту.

Едва я оказалась в своей комнате, матушка и служанки засуетились вокруг меня, подавая чашку со свежезаваренным чаем, сухие фрукты и вымоченный и высушенный на солнце рис.

Одновременно меня закутали в тёплое одеяло, и уже заканчивали наполнять ванну горячей водой.

Через час я лежала в постели — утолив голод и жажду, выкупавшись и согревшись, одетая в чистое, а мама сидела рядом, осторожно смазывая душистой мазью мои израненные ладони.

— Бедная наша госпожа… — услышала я жалобный голос Сяо Ся.

Услышала всё так же издалека, уже проваливаясь в сон.

— Бедная? — донёсся до меня сердитый голос Ли Хуа. — Она сама выпросила это наказание!

— Помолчи! — одёрнула её матушка.

Во сне я видела пионовый сад возле лачуги Безумного Демона, и проснулась, поймав себя на том, что смеюсь.

Рядом стояли Сяо Ся и Сяо Ю и тихонько позванивали в колокольчик, чтобы разбудить меня.

— Госпожа, скоро рассвет, — жалобно позвала меня Сяо Ся, заметив, что я открыла глаза.

Не отвечая, я поднялась с постели.

Всё тело болело, как после долгой прогулки в горах. А ведь вчера я стояла неподвижно, а вовсе не бродила по лесу и оврагам…

Сломив новые ветки аралии, я встала на том же месте, что и вчера, и начала заново читать трактат о почтительности к родителям.

После вчерашнего дождя небо было чистым, прозрачным, и на востоке только-только начинало переливаться нежными оттенками перламутра. Я посмотрела вверх и на дворцовой стене увидела отца и маму. Они стояли рядом, и мама держала отца за рукав, о чём-то умоляя.

Впрочем, понятно — о чём.

Чтобы отец отменил моё наказание.

А он словно не слушал её. Он смотрел на меня.

Наши взгляды встретились.

Он не хотел моих страданий. Вот что я увидела в его глазах. Он хотел, чтобы я уступила. Чтобы смирилась. Чтобы признала, что была неправа.

Поэтому и назначил такое жестокое испытание.

Двадцать дней… Выдержу ли я столько? Должна выдержать.

Потому что я не могу признать неправоту там, где считаю себя правой.

Переведя дыханье, я опустила взгляд и начала читать первый стих трактата.

В этот день солнце решило пожалеть меня и пряталось за лёгкие облака, не посылая на землю обжигающих лучей. Зато за дворцовыми воротами начали собираться горожане, чтобы посмотреть на меня.

Моё наказание недолго оставалось тайной, и вскоре перед воротами собралась целая толпа.

Люди, стоявшие сзади, напирали на передних, чтобы лучше видеть, и в полдень отец приказал опустить решётку на воротах, чтобы остановить любопытных.

Но и по ту сторону решётки горожане продолжали толпиться, указывать на меня пальцами, громко обсуждать.

Я постаралась не слушать их, чтобы не сбиться с чтения. Даже закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

Но в какой-то момент голоса за воротами стали особенно громкими, а потом перешли на крик.

— Убийца! — раздалось по ту сторону решётки. — Она убила нашего господина! Самого прекрасного человека в этом мире! Нашего старейшину Хуэй Фэна! Она в сговоре с демоном!

[1] Час крысы — 12 часов ночи.