Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 60 – Ната Лакомка

Я рассказала им всё. Как встретила в горах слепого старика, который обвинил нашего отца в жестокости, как Безумный Демон спас меня от тигра, как спас во второй раз, когда демоны пытались меня убить, проникнув в стволы баньяна, и как я жила на Ласточкиной горе, под охраной, окружённая заботой.

— Это не ложь, — закончила я свой рассказ. — И это — не моя фантазия. Теперь моя очередь спрашивать, мама. Что происходит? Почему мой отец…

— Тише! — матушка прижала палец к моим губам. — Почтительная дочь не смеет осуждать отца. Думаю, тебе надо поговорить с ним. Выслушать его. И он всё тебе объяснит.

Ли Хуа смотрела на меня исподлобья и ничего не говорила. Впрочем, что она могла сказать? Если я даже не знала, что думать…

Я выкупалась, расчесала волосы и поела, и всё это время мама не отходила от меня ни на шаг. Только вечером, уже в сумерках, когда начали зажигать фонари, она оставила меня. Поцеловала в лоб и сказала:

— Поговорю с твоим отцом, Шойо. Я уверена, что всё это — недоразумение. Вы просто неправильно друг друга поняли. А козни демонов запутали тебя. Они коварны — демоны. Они умеют лгать так правдоподобно. Не позволь им запутать себя.

Оставшись одна, я подошла к окну.

Всё так же золотился вдали защитный купол. Всё так же мой родной город готовился встретить ночь. Я видела это сотни, тысячи раз.

Всё было так же, но я уже не была такой, как раньше.

Не правильно поняли… Козни демонов… Как можно это неправильно понять?

Я не слышала, как открылась дверь. Но ощутила движение воздуха и оглянулась.

На пороге стоял отец.

— Пришёл пожелать тебе спокойной ночи, Шойо, — сказал он, заходя в комнату. — Давай не будем сердиться друг на друга. Прости, что я не сдержался. Вот, принёс тебе пионовый чай, как обычно.

По его знаку следом вошла служанка, неся на подносе мою любимую чашку, полную ароматного чая.

Отец взял чашку двумя руками, подал мне.

— Выпей, — сказал он ласково.

Я смотрела на чашку в его руках и словно снова превратилась в каменную статую.

Сколько раз я пила пионовый чай из отцовских рук. И считала, что это — самое прекрасное, что может быть на свете. Это — спокойствие, любовь, надёжность, вера и опора. То, что не изменится, пока не придёт смерть. То, что всегда будет согревать. Даже через много лет — в воспоминаниях.

Но сейчас я смотрела на пионовый чай, над которым завивались тонкие струйки пара, и это было, как опять повстречаться с тигром посреди леса.

— Я не буду это пить, — произнесла я медленно, не отрывая взгляда от чашки, потому что не находила в себе сил посмотреть отцу в глаза. — Не буду пить и не позволю больше закрывать мои меридианы.

По поверхности чая прошли лёгкие круги — это у отца дрогнули руки.

Знать бы ещё — отчего.

Я продолжала смотреть в чашку, но краем глаза заметила, как быстро попятилась и исчезла за дверью служанка. Теперь мы с отцом остались одни.

— Это ради твоего же блага!

Голос отца дрожал. Но не от удивления или смущения, как я надеялась. Его голос дрожал от гнева.

Впервые я столкнулась с гневом отца. Никогда раньше он не сердился на меня. Никогда раньше я не совершала ничего, что могло бы его разгневать. Но теперь всё изменилось. И сейчас я чувствовала это особенно остро.

— Это из-за него? — спросил отец прерывисто. — Из-за безумного демона? Я сразу почувствовал неладно! Этот смутьян появился — и ты тоже превратилась в смутьянку!