Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 58 – Ната Лакомка

— Домой? — грозно нахмурился отец. — С каких это пор дорога из Лои в столицу проходит через западные земли? Он нёс тебя прямиком к Горе Демонов. Хотел спрятать получше. Сначала отсиделся в заповедных землях, сбив нас со следа, а потом…

— Отец, он вёз меня домой, — впервые в жизни я перебила его. — Мы свернули, потому что над Лои была гроза. Мы хотели обогнуть грозу…

— Которую он же сам и вызвал?! — на этот раз это отец перебил меня. — Шойо! Это был хитроумный и коварный план демонов, как похитить тебя! Это чудовище уже давно искало лазейки, чтобы подобраться к тебе! Я не говорил, не хотел тебя волновать. Твои братья охраняли тебя, им почти удалось покончить с этим демоном, но кто-то помог ему. Кто-то полностью восстановил его энергию. В моей стране — предатель! И когда я узнаю, кто осмелился это сделать, я накажу его по закону!

— Это сделала я, — произнесла я негромко, но чётко и внятно.

Матушка перестала плакать и теперь с ужасом глядела на меня, а сестра, наоборот, жалобно всхлипнула.

Лицо отца побледнело и стало похоже на первый снег, что выпадает в двенадцатом месяце.

— Это был тот самый раненый, которому я помогла, когда собирала травы в горах, — продолжала я. — Я узнала его. И узнала его меч.

Какое-то время отец молчал, но потом с видимым усилием обуздал гнев и произнёс:

— Пусть так. Тебе не было известно, что это преступник. Знай ты, что это — демон, ты не стала бы спасать его.

— Стала бы, — возразила я.

Испуганно ахнув, матушка потянулась к отцу.

— Господин, Шойо столько пережила, она не в себе… — начала она, но отец вскинул руку, жестом заставив её замолчать.

Он смотрел на меня. Ещё пару месяцев назад я бы умерла от ужаса и раскаяния, взгляни он на меня вот так. Но сейчас я не чувствовала страха и не считала себя виноватой.

— Мне жаль, если я огорчу вас, — сказала я так же твёрдо, — но если подобное произойдёт снова, я снова помогу ему. Это закон милосердия, который установлен вами, отец.

— Надо спасать людей, а не врагов! — произнёс он сквозь зубы.

— Друзья, враги, люди, демоны… — пожала я плечами. — разве милосердие распространяется только на тех, кто хорошо отнёсся к нам? Тогда это не милосердие, а благодарность. Настоящее милосердие — это снисхождение и жалость даже к врагам. Скажи, а клан Гуй ты тоже считал своими врагами?

Последние слова сорвались с моих губ словно сами собой.

И как наяву в голове прозвучали слова слепого старика: «Ты ведь знаешь своего отца, ты сможешь почувствовать, если он солжёт».

Смогу ли я почувствовать это на самом деле? И что ответит мой отец?..

Он ничего не ответил. Он ударил меня по щеке. Так же крепко, как до этого держал за руку.

Раздался вскрик, но это вскрикнула не я.

Это закричала матушка и бросилась между нами — между мною и отцом.

— Господин! не гневайтесь на Шойо!.. Она столько пережила!..

Я слышала голос матери, но в то же время не слышала, что она говорила. Нет, я понимала, что она вступилась за меня. Что убеждает отца не сердиться за дерзкие слова. Но в тот момент я словно оглохла, ослепла и перестала чувствовать. Будто превратилась в каменную статую.

Стояла неподвижно, прижав ладонь к горящей от удара щеке.

Значит, старик не солгал… если бы слова про клан Гуй были ложью, то отец не понял бы, о чём речь. Или спросил, при чём тут клан Гуй.