Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 85 – Роберт Шрёдер

Реестры конфиденциальности DuPont были размером с неадаптированный словарь. Я сам составлял множество реестров конфиденциальности, работая в корпоративной защите, и мое чутье подсказывало мне, что никак не может быть, чтобы столько документов были конфиденциальными. Я мог оспорить конфиденциальный статус определенных документов, но мне пришлось бы делать это по одному. Затем DuPont пришлось бы либо предоставить мне документы, либо доказать судье, что они заслуживают конфиденциальности. Но у кого есть время читать сотни страниц списков? Большинство адвокатов бросали эти вещи в угол или использовали как подставки для цветов. Я предположил, что на это и рассчитывала DuPont.

Но я был частью того одного процента, который не только читал их, но и тщательно изучал. Я глубоко вздохнул, открыл новую коробку маркеров и налил еще одну чашку слабого кофе — моего любимого напитка. Борьба с DuPont из-за реестров конфиденциальности будет еще одним вялотекущим сражением в долгой войне, но борьба за реестры конфиденциальности окажется одним из самых ключевых ходов во всем коллективном иске. То, что я нашел в этих реестрах, изменит все.

Тем временем на этих тридцати двух дисках было предостаточно неконфиденциальных документов, которые сами по себе открывали глаза, включая электронное письмо, которое Берни Рейли отправил своему взрослому сыну сразу после того, как я позвонил и сказал ему, что понял: дело Теннанта — не о коровах, а о тефлоне. Я не остался на линии достаточно долго, чтобы дать Берни ответить; я передал свое сообщение и повесил трубку. Теперь, благодаря раскрытию информации, я мог увидеть, какой была его непосредственная реакция на тот звонок.

«В Западной Вирджинии скоро дерьмо попадет в вентилятор, — написал он своему сыну. — Адвокат семьи фермеров наконец осознал проблему с ПАВ… Ну и хрен с ним».

Я громко рассмеялся, затем схватил распечатку и чуть ли не побежал по коридору, чтобы показать ее по очереди Кэтлин, Киму и Тому, оставив их бормотать в изумлении и качать головами от такого неприкрытого взгляда на адвоката оппонента. Что еще важнее, это было еще одним документальным доказательством того, что DuPont все это время знала о проблеме с ПФОК.

Сначала я подумал, что команда DuPont по выполнению раскрытия, должно быть, случайно включила это письмо в поток десятков тысяч других писем. Но оказалось, что это было лишь первым из нескольких личных сообщений, в которых Берни слишком много говорил о работе со своим сыном и друзьями семьи на своем рабочем компьютере.

Большинство документов и писем адвокатов, за редкими исключениями, обычно защищены адвокатской тайной. При нормальных обстоятельствах они не должны быть доступны противоположной стороне. Как DuPont, которая так яростно боролась с нами за предоставление документов и была так щедра на обозначение вещей как «конфиденциальные», могла допустить, чтобы это просочилось? Но затем я понял, что, поскольку это были письма сыну и друзьям Берни, а не клиенту или коллеге-юристу, они не были защищены грифом конфиденциальности. Восстановленные с серверов компании, поскольку содержали указанные мной поисковые слова, они были вполне законной добычей.

Было немного странно читать личные письма Берни. Но эти сообщения служили важной цели в моем плане атаки: они раскрывали, что он (и, следовательно, DuPont) знал на момент их написания, начиная с октября 1998 года — месяца, когда Эрл впервые позвонил мне с просьбой о помощи из-за умирающих коров. Вскоре после того, как мы подали иск от имени Теннантов, когда Команда по скоту готовилась отрицать, что какие-либо проблемные химикаты просочились со свалки DuPont, и вместо этого возложить вину за всех мертвых коров на Эрла, Берни раскрыл своему сыну, что знал о проблеме с ПФОК с самого начала и опасался, что мы узнаем об этом.