Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 83 – Роберт Шрёдер

Использование таких приукрашенных слов для преуменьшения угрозы привело меня в ярость.

Мне стоило огромных усилий не закричать, но в тот момент я хотел услышать, как DuPont будет преподносить историю, поэтому я прикусил язык и просто слушал.

Боссерт продолжил чередой утверждений — на чем основанных, он не сказал:

— Это не токсин для развития. Это не репродуктивный токсин. Это не генотоксин, что означает, что он не влияет на размножение. Он не влияет на роды. Он не влияет на геном человека, понятно?

Он продолжил говорить о приверженности завода, в рамках условий нового примирительного соглашения со штатом, сократить выбросы ПФОК на 50 процентов к 2003 году. Он упомянул 15 миллионов долларов, которые DuPont потратила с 1988 года на «оборудование для локализации» и их программы по «контролю, рекуперации и уничтожению» химиката, программы, которые, по его словам, уже «сократили наши выбросы на 75 процентов». Он сказал, что еще 9 миллионов долларов выделено на сокращение выбросов на 90 процентов к 2004 году.

— Мы используем этот материал уже более пятидесяти лет, — сказал он. — Мы изучали его на рабочих местах и в сообществе. У нас нет ничего, что указывало бы на то, о чем стоит беспокоиться. Никакого воздействия на здоровье человека.

Женщина в толпе выкрикнула:

— Если нет угрозы здоровью от этого загрязнителя, тогда почему вы тратите миллионы долларов на сокращение его выбросов?

Боссерт, с невозмутимым лицом, ответил:

— Мы постоянно стараемся снизить наше воздействие на окружающую среду. Это одна из наших основных ценностей.

— Но это «химикат, который проникает в ваше тело», — сказал кто-то из зала. — Вы вдыхаете его. Он в воздухе. Он на вашей коже. Вы пьете его с водой. Вы, вероятно, едите его с пищей, потому что он загрязняет почву. Он должен оказывать какое-то воздействие. Я хотел бы увидеть результаты исследований.

Боссерт пообещал сделать их доступными.

Лысая голова поднялась из толпы.

— Причина, по которой у меня нет волос, в том, что мне приходится проходить химиотерапию… Что-то вызвало мой рак. Что-то убило моих овец. Что-то убило моих кроликов.

Боссерт просто продолжал повторять корпоративную линию: нет доказательств неблагоприятного воздействия на здоровье человека. Но толпа не покупалась. В какой-то момент его хладнокровие покинуло его, и мне показалось, что он отошел от своих тезисов и сказал что-то не по сценарию и искренне:

— Я бы не стоял здесь и не говорил об этом, если бы верил, что что-то не так!

Я не мог не задаться вопросом: мог ли он говорить правду? Возможно ли, что управляющего заводом держали в неведении относительно исследований о воздействии ПФОК, которые проводила его собственная компания?

Ближе к концу собрания я встал, чтобы выступить. Представившись адвокатом, ведущим новое дело против DuPont, я адресовал свой вопрос не сотрудникам DuPont, а официальным лицам.

— Мы не видели никаких ссылок на стандарт в 1 часть на миллиард, который DuPont использовала внутренне в течение десяти лет для [ПФОК], и мне интересно, почему не ссылались на этот стандарт.

Боссерт взял на себя смелость ответить.

— Это максимальное руководство, — сказал он. — Это не оценочный…

Голос из толпы, вибрирующий от гнева, прервал его.

— Вы не хотите, чтобы ваши сотрудники превышали это руководство, но для сообщества нормально подвергаться воздействию выше уровня, указанного в этом руководстве?