Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 37 – Роберт Шрёдер

И все это время мне нужно было жонглировать моей обычной нагрузкой как нового партнера — что само по себе составляло больше сорока часов в неделю, включая текущую работу по Суперфонду с Томом, работу по нормативному соответствию и разрешениям с Кимом, а также помощь нашим партнерам по коммерческим и недвижимостным сделкам в решении возникающих экологических и страховых вопросов. У меня было так много дел в воздухе, что я держал на столе рукописный список задач, которые постоянно переставлял в зависимости от срочности: что нужно сделать немедленно, а что может подождать день. Я мог исследовать что-то для Кима о допустимых пределах различных химических выбросов, одновременно готовясь к даче показаний по делу Суперфонда с Томом. Я проводил часы в нашей крошечной экологической библиотеке — и еще больше часов, наговаривая в портативные диктофоны, которые мы тогда еще использовали, а затем просматривая распечатанный секретарем текст с диктофонной ленты и вычитывая окончательную служебную записку. Мне часто приходилось ездить на встречи потенциально ответственных сторон, когда один из наших клиентов участвовал в распределении затрат на очистку опасных отходов на объектах Суперфонда, что означало сбор и цветовое кодирование лавины папок с документами, которые нужно было взять с собой в самолет.

Мои партнеры знали, что я трачу все больше и больше времени на дело Теннанта, но это, казалось, не влияло на объем работы, который они продолжали мне отправлять. Как с этим справиться? Я просто задерживался дольше. Такова была этика фирмы, которая была суровой, но также и являлась одной из причин, по которой она продолжала поддерживать меня в деле Теннанта: как только мы брались за работу для клиента, мы делали все необходимое для наилучшей защиты интересов этого клиента. Дни и ночи сливались воедино, пока я сортировал и читал, изредка выскальзывая за чашкой кофе или перебегая через улицу за пакетом попкорна или сэндвичем, пока магазины в центре не закрылись на ночь. Я потерял счет тому, сколько раз забирался в постель за несколько часов до рассвета. Это было похоже на зубрежку перед выпускными экзаменами — каждую неделю.

К этому моменту я почти не видел жену и детей бодрствующими. Иногда Сара привозила в город нашего старшего сына Тедди, и мы вместе устраивали «особый ланч». А еще у нас были выходные. Вот только я обычно уходил в офис в субботу на «пару часов», которые имели привычку растягиваться на весь день. Я понимал, что это классическая ловушка для брака: мама, сидящая дома с детьми, застревает со всей изнурительной работой по дому и уходу за детьми, в то время как папа-трудоголик становится все более отстраненным и превращается в незнакомца для собственных детей. Я также понимал, что я один из самых везучих пап-трудоголиков в истории. Сидеть дома с детьми было работой мечты для Сары. Она действительно любила это и чувствовала себя реализованной. А поскольку она сама была пехотинцем в юридической фирме, она понимала требования работы, сочувствовала тому, что я делаю, и одобряла это. Я знал, что впереди у меня будет много конфликтов, и был так благодарен, что они не коснутся домашнего фронта. При этом сейчас я понимаю, что вклад Сары был еще более героическим, чем я осознавал в то время. Я был так поглощен своей работой годами напролет, что для нее это было очень похоже на брак с мужчиной, который ушел на войну или подолгу находился в море. Я преклоняюсь перед ее самоотверженной жертвой и великодушием и благодарен за них. Совсем недавно я услышал, как она сказала подруге, говоря об этом периоде: «Я могла ходить голой или гореть, а он бы и не заметил».