Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 40 – Роберт Шрёдер

Поскольку C8 не был регулируемым химикатом, эти «пределы воздействия» должны были быть установлены самой DuPont, примерно в 1989–1991 годах — даты составления двух документов. Во втором списке вопросов и ответов признавалось, что «C8 присутствует в очень низких количествах в воздухе, воде и на наших свалках неопасных отходов». Одной из свалок, эксплуатируемых Washington Works в то время, была свалка Драй-Ран.

«Низкие количества» определялись как присутствие от 1000 до 3000 частей на миллиард в воде, фильтрующейся со свалки. Было ли это малым количеством? У меня не было возможности судить. Безопасные пределы воздействия почти всегда оспариваются и сильно различаются в зависимости от химиката. Например, Агентство по охране окружающей среды считает свинец безопасным в питьевой воде на уровне ниже 15 частей на миллиард. Безопасный уровень мышьяка составляет 10 частей на миллиард — то есть в 100–300 раз меньше, чем количество C8 в воде, фильтрующейся со свалки Драй-Ран. На такие оценки у регуляторов уходят годы. Мог ли я доверять собственной внутренней оценке DuPont?

В конце концов, это было в воде для людей. В воде Любека. В моей голове всплыл образ двух лучших друзей моей бабушки, Фло и Берла Филлипс. Фотография, которую я видел, запечатлевшая мой день на ферме Грэмов? На ней были Фло и Берл. В детстве они были обычными гостями на всех праздниках и днях рождения в Паркерсберге. Они даже приезжали с Грэммер в гости, когда моя семья жила в Германии во время одной из командировок отца в ВВС. Мне было десять, и я никогда не забуду неприятный шок, увидев пластиковую емкость, которую Берл был вынужден носить на бедре, и узнав, что такое колостомический мешок. Берл вскоре умер. Рак жесток, а затем он убивает тебя. Фло тоже умерла от рака.

Оба они десятилетиями пили воду из Любека.

Мое путешествие в кроличью нору началось с ПФОА, но благодаря дополнительным консультациям моего эксперта-химика я начал осознавать, что все четыре моих загадочных вещества на самом деле являются одним и тем же химикатом с четырьмя разными названиями. ПФОА (перфтороктаноат аммония) был аммониевой солью ПФОК (перфтороктановой кислоты). FC–143 было сокращением от «фторхимикат № 143», внутреннего названия 3M для своего химического изобретения. Название DuPont — C8 — происходит от восьми атомов углерода, составляющих основу структуры химиката. Таким образом, ПФОА = ПФОК = FC–143 = C8. DuPont использовала эти названия как взаимозаменяемые. В служебной записке компании 1980 года, восхваляющей его уникальные качества, отмечалось, что ПФОК уже использовалась в производстве тефлона более двадцати пяти лет. В записке отмечалось, что «другие химикаты были протестированы, но не соответствовали свойствам ПФОК». Итак, было четыре названия для одного химиката, который DuPont считала незаменимым в производстве тефлона.

Как и тефлон, ПФОК был уникальным химикатом. Он нелегко разлагался или распадался. Но, как я вскоре узнал, качества, делавшие его уникальным, также делали его исключительно опасным. Этот опасный химикат был не только на свалке Драй-Ран, но и, по-видимому, в общественной воде окрестного сообщества.

Теперь, когда я понял, что DuPont знала по меньшей мере десять лет, что их химикаты попадают в систему водоснабжения Любека, у меня появилась новая цель для раскрытия: Округ коммунального обслуживания Любека, который снабжал город водой. Документы, предоставленные округом, открыли еще одно откровение: DuPont держала свои запасные вопросы и ответы и причину покупки первоначального водозабора в тайне одиннадцать лет. Более десяти лет общественность не информировали о загрязнении. Только в октябре 2000 года письмо от Округа коммунального обслуживания с сообщением о наличии химиката в их воде было наконец разослано потребителям. Что изменилось? Почему объявление произошло спустя столько лет? В течение нескольких недель после моего звонка Берни с сообщением о том, что мне известно о связи с тефлоном, DuPont начала помогать коммунальному предприятию составлять письмо потребителям. В письме преуменьшались риски, говорилось, что нет доказательств того, что количество, присутствующее в воде, может причинить какой-либо вред тем, кто ее пьет.