Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 36 – Роберт Шрёдер

ПФОК дала мне рычаги воздействия. DuPont месяцами удерживала меня на расстоянии, настаивая, что если я хочу информацию о чем-то помимо «внесенных в список и регулируемых» веществ, я должен указать конкретное соединение. Теперь, когда я мог назвать химикат, DuPont была обязана по закону прислать мне все внутренние записи или исследования, связанные с ним. DuPont продолжала сопротивляться отправке дополнительных документов. В очередном туре теперь уже знакомого танца я отправил ответ, подтверждающий мое понимание того, что DuPont отказывается предоставить всю запрашиваемую информацию о ПФОК, и пригрозил подать ходатайство о принуждении их к этому. Неделю спустя пришел ответ на мою угрозу, который по сути гласил: «Давай, попробуй, доставь нам удовольствие».

Мы подали наше ходатайство о принуждении, DuPont подала ответ на ходатайство, который фактически говорил: «Хватит уже!» — ссылаясь на почти девяносто тысяч страниц документов, уже предоставленных. Наш ответ на их ответ: они могут предоставить миллион страниц, и это не будет иметь значения, если они все еще не расскажут нам все, что нужно знать о ПФОК. Все это пожирало время. Через два месяца после нашей первоначальной подачи, на слушании перед мировым судьей в Западной Вирджинии, наше ходатайство о принуждении было удовлетворено.

Наконец новые документы начали поступать потоком, доведя общее количество до более чем ста тысяч страниц. Но я заметил огромные пробелы. Многие из новых документов ссылались на другие документы — письма, исследования, протоколы совещаний, — которых, похоже, не хватало в файлах. Я запросил недостающие документы, но DuPont снова не предоставила их все. После месяцев отказов мы с Ларри Уинтером снова предстали перед мировым судьей в Хантингтоне, чтобы отстаивать очередное ходатайство о принуждении. Суд удовлетворил нашу просьбу и обязал DuPont прислать мне практически все их внутренние документы по ПФОК. Десятки тысяч новых страниц хлынули в мой кабинет. Вскоре мой ковер был почти не виден под всеми этими бумагами, за исключением маленькой тропинки, которую я держал свободной от двери до стола. Стопки выросли до колена, как маленький город — может быть, я все-таки стал городским планировщиком. В некоторые дни я оказывался сидящим на полу, полностью окруженный стенами из коробок. Когда звонящие не могли до меня дозвониться, моему секретарю приходилось вежливо объяснять, что я буквально не могу дотянуться до телефона.

Документы, полученные мной в этот раз, включали токсикологические исследования, отчеты об отборе проб воды и внутренние исследования рабочих, подвергшихся воздействию ПФОК. Эти новые записи были бы бесконечно более полезными — если бы только я мог их понять. Хотя я каждый день сталкивался на работе со сложной химической литературой, моя работа была сосредоточена на пределах разрешений и измерениях выбросов, а не на химии самих веществ. Я изо всех сил пытался понять, что это за вещество, читая и перечитывая каждую страницу, пытаясь расшифровать все сверхтехнические детали и вычленить то, что интересовало меня конкретно. Что это за химикат, и каково его воздействие на коров? Я не чувствовал, что могу просто переложить вопросы на консультирующего химика; в конечном счете это дело полностью опиралось на науку. Поэтому я читал, читал и читал.