Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 92 – Василий Груздев

Мясо пахло тиной. Отщипнул кусочек и бросил в рот. Холодный, отдающий гнильцой. Гадость… Сырым есть — затея плохая, но деваться некуда.

Борясь с отвращением, запихнул в себя всё, что смог, и, надеясь не отравиться, снова отправился к пещерам. Два десятка одинаковых на вид проходов. Не видя разницы, решил начать с крайнего левого. Поток воздуха здесь ощущался явственно — значит, куда-то он должен уходить.

Уходил, да не туда, куда надо. Проход долго вился, карабкался вверх, падал вниз и закончился затопленным тупиком с узкой трещиной в потолке. Потерял уйму времени — по ощущениям, больше часа. Но и последующие ходы не сильно радовали. Один превратился в уходящий к потолку отвесный лаз — взобраться я бы не смог при всём желании. Другой повернул и соединился с четвёртым.

Пятый привёл меня в лабиринт из множества пересекающихся на разных уровнях пещерок. Там мне пришлось изрядно побродить. Выхода я не нашёл, зато один из закоулков чуть было не стал мне могилой.

Позади раздался сдавленный рык…

Вслед за рыком по пещере разнеслось утробное, умноженное эхом урчание. Страх пронзил меня, заставляя резко обернуться. Но увидел я только тьму. С перепугу забыл, как видеть во мраке. Лишь спустя пару ударов сердца сквозь меня прошла волна Ци. Взгляд выхватил пугающую картину.

Человек. Нет! Человек так, кособочась, не передвигается. Кожа лоснится, точно смазанная жиром, вместо одежды — лохмотья. Глазницы полыхают зелёным огнём, а изо рта капает тягучая слюна…

Гнилой!

Поддавшийся скверне мертвец, жаждущий не плоти, но жизненной энергии. Когти и клыки, с которых сочится чёрная жижа. Стоит ей попасть в кровь — и проклятье поползёт по телу, обращая человека в его подобие.

Старшие у костра нередко вспоминали их. Рассказывали, что те медлительны, но необычайно сильны. Главное — не подставиться под удар. А уж если бить, то в уязвимые места: лоб — и обрывается связь со скверной, или в основание черепа — тогда тварь просто не в состоянии шелохнуться. По-другому только на куски порубить — раны им нипочем. Любой шахтер справится, если не оплошает. Но лучше всё же бежать.

На мою беду, этот мертвяк оказался не простым — матёрым. Рывок его был стремителен, а удар когтистой лапы метил точно в сердце. Я не мог его видеть — почувствовал, как когда-то выпад клинка Дзян Хэ. Отскочив в сторону, я наотмашь рубанул киркой. Удар отозвался в руках: плоский наконечник нашел мертвеца. Звук падающего тела во тьме.

Вдох-выдох.

Вижу, как гнилой, сверкая зелёным взглядом, поднимается, готовясь к новому прыжку. Ужас окатил ледяным потоком, но это не помешало мне уклониться — скорее подстегнуло. Руку обожгло холодным порывом ветра. Бил наугад. Целил в голову — попал в плечо. Острый «клюв» орудия глубоко засел в мёртвой плоти, а рукоять вырвало из пальцев.

Бежать!

«Не туда! Тупик!» — бьётся мысль.

Но тело не слушается, загоняя меня прямиком в ловушку. Яростный рык вновь раздаётся за спиной. Обострившийся слух различает скрип костей и треск разрываемого камня. Мрак вокруг сгущается.

Стена! Ударившись о неё ладонями, я припал вниз, уходя от сочащихся чёрной слизью когтей. Над головой — скрежет, на плечи сыплется мелкая крошка. Ещё мгновение — и гнилой рухнет сверху. Ноги выпрямились сами собой, а кулаки нашли его грудь. Не удар — толчок. Тело распрямилось, точно согнутая в дугу палка. Враг оказался на земле.