Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 145 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

А Валентин Иванович у нас с чувством юмора: сразу расставил по тексту все точки и запятые. Вот и почтеннейшая публика уставилась на мою персону, будто увидала графа Дракулу во плоти. Один Назарбаев не переменился в лице: он-то дело со мной уже имел, так что знает, что я умею не только отрывать дурные головы, но и строить с партнерами взаимовыгодные отношения. И в Империи можно жить припеваючи, если не вставать поперек генеральной линии на полную политическую интеграцию и культурное многообразие.

— Итак, — директивным тоном произнес я, — как куратор, обеспечивающий силовое наполнение реинтеграционных процессов, я официально заявляю, что с этого момента ничтожными признаются все решения об изменении государственного устройства, принятые в обход законов Союза ССР и нарушающие волю единого советского народа, высказанную на референдуме о сохранении единого государства. Те, кому не дорога собственная жизнь, могут попробовать проигнорировать это указание, однако пусть не обижаются, если в их столицах произойдут такие же события, как в Тбилиси, Таллине, Риге и Вильнюсе. Если возражений против этого пункта не имеется, можно перейти к обсуждению следующих вопросов.

— Вы ставите нам ультиматум? — дрожащим голосом произнес пан Плющ (именно так этот пустой до полной амебообразности человек идентифицировал себя внутренне).

— Это не ультиматум, так как торг тут неуместен, а всего лишь описание граничных условий вашего дальнейшего существования, — ответил я. — И, кстати, что касается бывших республик, куда Ленин и компания из самых лучших побуждений напихали территорий с преимущественно русским населением. В каждой такой области в кратчайшие сроки необходимо провести референдумы, на которых народ должен высказаться по части того, где он желает жить: в формирующейся национально-культурной автономии или в Метрополии. Закончился период невиданной щедрости, когда богатства, добытые на территории РСФСР, бездумно разбрасывались по национальным окраинам. Отныне финансовые трансферы национально-культурным автономиям из центра будут выделяться в соответствии с их экономической значимостью и уровнем лояльности. А еще на всей территории Империи требуется внедрить единый стандарт государственного делопроизводства и образования. На территориях национально-культурных автономий все документы должны быть двуязычными, как в старые добрые советские времена, а изучение национальных языков следует сделать добровольным.

— Но для нас это совершенно неприемлемо! — воскликнул пан Плющ.

Посмотрев на этого человека внимательней, я увидел, что он происходит из самых глубинных слоев малороссийского селянства, и именно отсюда его внутренняя пустота и амебообразность. Потолок компетенции у него — колхозный агроном, в крайнем случае, председатель, но положительная дискриминация представителей титульной нации вытянула его на самый верх республиканского уровня. Этажом выше сидел пан Кравчук, а уже дальше начинался вышестоящий слой, представленный либо московским, либо вашингтонским обкомом. И ведь, меняя политическую ориентацию, перебегая к врагу и предавая вчерашнего благодетеля, эти люди не чувствуют за собой никакой вины, ибо столетиями их предки метались между русскими царями, польскими крулями и турецкими султанами. В битве при Березне я приказал своим воительницам не брать в плен ни одного такого Плюща, ибо по жестокости, алчности и безмыслию они дадут сто очков вперед любым башибузукам. Вот и сейчас данный персонаж, поклонник Мазепы, испытывает страх перед процедурой выворачивания наизнанку, но не чувствует ни малейшего стыда или раскаяния за совершенную измену. Мол, а чо такова, дело-то житейское.