Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 148 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Это высказался будущий туркменбаши, пресловутый настолько, что у моего архангела давно чесалась рука от яростного желания приголубить этого персонажа молнией прямо здесь и сейчас. Однако до сей поры я сдерживал его порывы, а потому разговаривал с присутствующими как один смертный человек с другими смертными людьми. Но вот после этого дурацкого замечания сил на сопротивление уже не осталось. Да и не хотелось мне больше сопротивляться, ибо разговоры ни о чем с восточными людьми можно вести до бесконечности. Нимб вспыхнул на полный накал, отчего в помещении будто зажгли зенитный прожектор, и собеседники отступили от меня на полшага, переменившись в лицах, спокойными остались только генерал Варенников и Нурсултан Назарбаев.

— Идиот! — загрохотал голос откуда-то из заоблачной выси. — Господин Серегин принуждает тебя не к русской культуре, а к общежитию в единой великой семье народов, где не будет ни рабов, ни господ, и каждый без разделения по национальным сортам сможет найти себе применение в соответствии со своими талантами и наклонностями. Но ты безразличен к своему народу, и все твои мысли — только о той абсолютной власти, какую можно получить, отделившись от Москвы. А потому именем Аллаха Милостивого, Милосердного, Господина Миров и Властелина Дня Воздаяния, я проклинаю тебя и выбрасываю во тьму внешнюю, где только мрак и скрежет зубовный, ибо ты есть абсолютное зло!

Полыхнула ослепительная вспышка, громыхнуло так, что даже у меня заложило уши, и Сапармурада Ниязова среди нас не стало. Совсем. Исчез с концами, даже не оставив после себя горсти пепла, как это случилось с Александром Карагеоргиевичем.

— Сергей Сергеевич, что это было? — спросил генерал Варенников, когда у него перестало звенеть в ушах, а в глазах прекратили плясать световые «зайчики».

— С того момента, как я воззвал к Господу, попросив образумить присутствующих здесь политических деятелей, мой Патрон внимательно наблюдал за происходящим и через моего внутреннего архангела, и моими собственными человеческими глазами. Архангел видит ситуацию по-своему, я по-своему, а вместе это получается стопроцентное восприятие. Господин Ниязов был оценен как абсолютная мерзость и препятствие для воплощения Его, то есть Господнего, Замысла, после чего изъят из мира живых в назидание всем прочим. Вот и все об этом человеке, нет его больше среди людей.

— Но все же, Сергей Сергеевич, — сказал Варенников, — поведайте хоть некоторые подробности будущей истории, чтобы нам было понятно, кто есть кто и чем конкретно господин Ниязов провинился перед Всевышним.

— Во-первых, — сказал я, — фигуры пана Плюща и господина Кузнецова не просто проходные, а мимолетные. По своей прошлой жизни до две тысячи шестнадцатого года я этих людей совсем не помню. Во-вторых, господа Набиев и Муталибов должны были продержаться на своих постах только до весны следующего года. Против обоих уже сейчас играют разного рода местные исламские возрожденцы и демократические националисты. Для Таджикистана деструктивное враждебное воздействие исходит, то есть исходило, из Афганистана и Пакистана, для Азербайджана — из Турции. В Таджикистане после победы исламской «демократии» должны была вспыхнуть затяжная гражданская война, но этот сценарий я уже почти отменил ударами по Исламабаду и Панджшерскому ущелью. Если этого окажется недостаточно, мои егеря и штурмовая пехота вручную дорежут все отряды вооруженной оппозиции, не пропуская ни единого бабуина, решившего, что силой оружия он сможет отменить выбор народа. Такое мы умеем, и с каждым разом оно получается у нас все лучше и лучше. В Азербайджане картина несколько иная. Там главную роль играют турецкое влияние и вспыхнувший с подачи известных вам персон конфликт вокруг Нагорного Карабаха. Анкару я еще не бомбил, но если возникнет такая необходимость, рука у меня не дрогнет. С Карабахом сложнее. После безобразий, творившихся последние два года, тамошние армяне под властью Баку не желают жить категорически, а в Ереване сейчас у всех шапки набекрень, и даже моя операция в Тбилиси не смогла исправить тамошних умонастроений. Однако, если господин Муталибов подтвердит добровольное вхождение Азербайджана в Империю, то враг моего друга станет моим врагом. Избиения младенцев не обещаю, но армяно-азербайджанская война будет прекращена самым решительным образом. Если этого не сделать, то сначала прорвавшаяся к власти оппозиция проиграет войну и прогадит все до самого донца, а потом на царство в Баку будет зван Гейдар Алиев, который начнет загодя готовить страну к реваншу. Впрочем, это уже совсем другая история, которой здесь явно не будет. В третьих, господа Назарбаев, Каримов и Ниязов на моей памяти отложились как политические долгожители, правившие своими республиками от сего момента и до последнего вздоха. Господина Акаева, человека мягкого, незлобивого и дружественно настроенного к России, «демократическая» оппозиция свергла в две тысячи пятом году, после чего перевороты случались в этой республике регулярно. Причиной такого бурления стала лютая зависть нищего юга республики к относительно благополучному северу, подстрекаемая со стороны коллективного Запада. Но и этот сценарий я намерен отменить, в том числе и за cчет внедрения сквозной общеимперской системы образования. Переход к стратегии быстрого роста потребует задействования всех возможных человеческих резервов, и нищета в таком случае рассеивается, как утренний туман с восходом солнца. Теперь кратко о господине Ниязове. Если Казахстан и Узбекистан после получения независимости оформились в нормальные светские буржуазные государства, изо всех сил сопротивляющиеся деградации, то Туркмения почти сразу добровольно окунулась в самую средневековую дикость, превратившись в султанат, наглухо закрытый, похлеще Северной Кореи.