Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 142 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Боюсь, что ни в какие, — ответил я. — Господин Собчак жестко асоциален, а потому способен довести до аллергического бешенства даже окружение, составленное из его же единомышленников. Как говорит моя приемная дочь Лилия, медицина тут бессильна.

— В таком случае, — сказал Владимир Владимирович, — очень бы хотелось, чтобы участь Ксении не совпадала с участью ее родителей. Как-никак она несовершеннолетняя, и не может нести ответственности за действия и настроения отца с материю.

— Это вполне возможно, — ответил я. — Господину Собчаку и госпоже Нарусовой местом пожизненной ссылки назначается необитаемый тропический остров одного из миров Каменного века, в цивилизованные времена просто отсутствующий на карте. И пойдут они туда голые и босые, с пустыми руками, а потому, все что нужно для жизни, должны будут добывать на месте. Приговор этот окончательный, а потому обжалованию и изменению не подлежит. И в то же время их дочь Ксения отправится на постоянное место жительства в экспериментальное государство Аквилония, основанное в другом мире того же Каменного века выходцами из России первого десятилетия двадцать первого века. Эти люди большие специалисты по перевоспитанию самого разного человеческого материала, в том числе детей и подростков с дурными наклонностями, и если даже у них не получится сделать из Ксении настоящего человека, значит, это не под силу вообще никому. Dixi! Я так сказал!

Последние мои слова были скреплены отдаленным ворчанием небесного грома, который поставил точку под этой историей. И господин Собчак, кстати, тоже понял, что шутки закончились.

— За что⁈ — заорал он.

— За участие в государственном перевороте, который привел к узурпации верховной власти господином Ельциным, — сурово ответил я. — Народ, единственный суверен на просторах одной шестой части суши, на референдуме высказался за сохранение единой страны, безотносительно к ходу новоогаревского процесса. Но вы, демократические либералы и либеральные демократы, полные презрения* к мнению подавляющего большинства, организовали провокацию с так называемым августовским путчем, необходимую для того, чтобы силовым путем подавить ваших оппонентов и захватить безраздельную власть. То, что ваш переворот тогда был успешен, не значит ровным счетом ничего. Срока давности по таким преступлениям не существует, и именно за это я караю вас так жестоко, а не за что-нибудь еще.

Примечание авторов:* о презрении Собчака к широким народным массам, числе прочего, говорит и предвыборная листовка (1996 год) со слоганом «Не валяйте дурака — выбирайте Собчака». Такое оскорбительное пренебрежение в России не прощают никому, и также никому не проходит даром общение с таким человеком и перенятые от него взгляды на жизнь.

— Но это неправда! — выкрикнул Собчак.

— Нет, Анатолий Александрович, это как раз таки правда, — возразил Владимир Владимирович. — После того, как Сергей Сергеевич наделил меня способностью видеть истинную суть вещей и людей, я могу читать вас как раскрытую книгу, со всеми вашими страхами и желаниями. Вы точно такой, как только что было сказано, и даже хуже. До этой нашей встречи у меня еще были иллюзии, но вы сами рассеяли их в первую же минуту. Договариваясь о сотрудничестве с товарищем Серегиным, я просил этого человека не относиться к вам и вашим близким слишком сурово, и сослать ваше семейство в достаточно цивилизованные времена. Сами по себе вы интереса для следствия не представляете, поскольку являетесь лишь симптомом социального неблагополучия, а не самой болезнью, поэтому Сергей Сергеевич согласился выслать вас с семейством во времена сразу после выигранной им Крымской войны, где в России как раз идет подготовка к отмене крепостного права. А там, быть может, вам даже могло светить место наставника-воспитателя детей царствующей четы. Однако вы сами выбрали себе максимально жесткое наказание, и сделали это, надо сказать, с чувством и толком. В момент вспышки гнева в человеке наиболее полно раскрываются все негативные свойства его личности, и вы, Анатолий Александрович, не были исключением. Сожалею, что так получилось, но факты налицо. Закон суров, но это закон.