Книга Твой ребёнок будет моим, страница 62 – Анастасия Рояльская

Пальцы Вадима на спусковом крючке заметно вздрагивают. Он нервно оглядывается на своих бойцов:

— Хватайте кейс! Уходим через технический коллектор!

Один из наемников сгребает дипломат с пожелтевшими листами, и боевики бросаются обратно в пробитый лаз.

— Вера Николаевна, вы с ума сошли?! — Анна Романовна падает на колени, хватаясь за сердце. — Он мог выстрелить в упор!

— Не мог, — выдыхаю через нос, доставая из внутреннего кармана пальто тонкую флешку и сложенное вчетверо рукописное письмо отца. — Вадим всегда был трусом. Настоящие доказательства здесь.

— Вы подсунули ему пустые бланки клиники?

— Я отдала ему черновики финансового аудита десятилетней давности. А теперь поднимайтесь, Анна. Нас ждет управление внутренних дел.

Спустя сорок минут бронированный седан под вой сирен сопровождения въезжает во внутренний двор городского следственного управления.

В кабинете следователя Сорокина пахнет остывшим крепким кофе и сырой верхней одеждой.

За железным столом сидит Андрей.

На муже надет дорогой кашемировый джемпер, волосы гладко причесаны, на щеках играет нервный румянец. Он пьет чай из граненого стакана в мельхиоровом подстаканнике. Рядом лежит постановление об освобождении под подписку о невыезде.

Увидев меня на пороге, Андрей вскакивает со стула, натягивая дежурную виноватую улыбку:

— Верочка!.. Слава богу, ты цела! Мне звонили из службы безопасности банка, сообщили о нападении на депозитарий!

— Садись на место, Андрей, — мой голос звучит как скрип могильной плиты.

Он медленно оседает обратно, растерянно моргая карими глазами:

— Вера, я оформил отказ от всех имущественных претензий, Анна подтвердит... Я чист перед семьей...

— Ты внес залог за юриста Вадима полтора часа назад, — бросаю на стол перед следователем флешку и рукописный оригинал соглашения с моим отцом. — Передал ему план подземных коммуникаций банка.

Лицо Андрея мгновенно деревенеет. Улыбка сползает, обнажая серую маску животного страха.

— Вера... я хотел вернуть документы... я хотел уничтожить компромат ради спокойствия Миши и Павлика...

— Не смей произносить имена моих сыновей своими грязными губами, — подхожу к столу, опираясь кулаками о металлическую столешницу. — Десять лет назад ты продал моего живого Павлика в деревню за тридцать тысяч долларов. Но ты скрыл главное, дорогой.

Капитан Сорокин поднимает тяжелый взгляд от протокола:

— О чем идет речь, гражданка Ефремова?

— О биологическом отцовстве, капитан, — разворачиваю к Андрею лабораторное приложение к делу номер четыре. — Читай вслух, Андрей. Вторую строку снизу.

Муж судорожно впивается глазами в гербовый бланк института репродукции. Губы его начинают мелко, мерзко трястись:

— «Протокол экстракорпорального оплодотворения ооцитов гражданки Ефремовой В.Н. биоматериалом стороннего анонимного донора шифра Д-882 в связи с врожденной необратимой азооспермией гражданина Ефремова А.С.»...

— Ты знал об этом двенадцать лет, — чеканю каждое слово, заглядывая в его остекленевшие зрачки. — Знал до того, мы пошли под венец.

— Вера... послушай меня... — начинает он задыхаться, хватаясь пальцами за ворот джемпера. — Твой отец поставил это условие! Он сказал: «Моя дочь выйдет замуж за успешного человека, родит наследников холдинга, а ты получишь доли в строительном филиале»! Я пошел на эту процедуру ради нашей любви!