Книга Твой ребёнок будет моим, страница 60 – Анастасия Рояльская

На дне ящика лежит пожелтевшая папка из плотного картона с надписью «Личный архив Захарова Н.П. Дело № 4».

Раскрываю тесемки дрожащими пальцами.

Первый документ — оригинал финансового поручения от закрытого кипрского офшора десятилетней давности.

Сумма: пятьдесят тысяч долларов США. Получатель: главный врач четвертого городского родильного дома Селезнев И.В. Назначение платежа: «За проведение специального неонатального протокола разделения плодов роженицы Ефремовой В.Н.»

Внизу листа стоит размашистая, знакомая с детства подпись синими чернилами.

Подпись моего отца.

Холод разливается по затылку, пальцы каменеют.

— Боже мой... — шепчет за спиной Анна Романовна, вглядываясь в строчки через мое плечо. — Значит, Воронова написала правду?

— Листайте дальше, Анна, — мой голос звенит натянутой струной.

Второй лист — рукописное соглашение между моим отцом и Андреем, датированное тем же днем родов: «Я, Ефремов Андрей Сергеевич, обязуюсь принять на воспитание здорового новорожденного младенца Михаила и навсегда скрыть от супруги факт рождения второго ребенка-близнеца Павла, имеющего родовую асфиксию. Финансирование содержания Павла в семье Екатерины Смирновой гарантируется Захаровым Н.П. через офшорную линию ренты. В случае раскрытия тайны Андреем Сергеевичем, все акции девелоперского блока подлежат немедленному изъятию в пользу траста».

Внизу — две подписи.

Отца. И Андрея.

Они договорились за моей спиной, пока я лежала на операционном столе под общим наркозом!

Отец не защищал меня. Он купил моего мужа. Повесил Андрея на крючок чудовищного преступления, сделав его послушной марионеткой семейного бизнеса на двенадцать долгих лет! А расплатой стал мой первенец Павлик, сосланный калекой в деревенский сарай!

— Вера Николаевна, держитесь, вам дурно! — адвокат подхватывает меня под локоть.

— Я держусь, Анна, — выпрямляю спину, превозмогая тошноту и ноющую боль в шве.

На самом дне пенала виднеется еще один конверт, запечатанный личной сургучной печаткой отца.

Надпись на конверте: «Дочери Вере. Вскрыть, когда правда выйдет наружу».

Ломаю сургуч. Извлекаю плотный лист гербовой бумаги.

Почерк отца, четкий, властный, не признающий возражений: «Вера, если ты читаешь эти строки, значит, мой план дал трещину. Ты презирала меня за измены матери, считала чудовищем. Но ты сама пошла по моим стопам, забрав Андрея у беременной Лены десять лет назад. Ты разбила чужую семью ради собственной прихоти.

Когда ты родила близнецов, я увидел: слабый мальчик разрушит твой брак, а муж сбежит к раненой Вороновой. Я сделал выбор за тебя. Я защитил капитал и твою гордыню. Андрей согласился сразу, едва услышал сумму отступных.

Но помни главное, дочка: зло порождает новое зло. В ячейке лежит копия договора с доктором Соколовой. Твои близнецы рождены не от Андрея. Андрей был бесплоден уже тогда. Десять лет назад я лично оплатил процедуру искусственного оплодотворения твоих ооцитов материалом того самого донора, чьего сына ты родила вчера».

Бумага начинает мелко дрожать в моих пальцах.

Донор Д-882.

Один и тот же человек.

Миша, Павлик, Петр — сыновья одного биологического отца!

Андрей никогда не был отцом ни одному из моих детей! Он знал об этом с самого первого дня нашего образцового брака и молчал, упиваясь чужими деньгами!