Книга Твой ребёнок будет моим, страница 51 – Анастасия Рояльская

На ней длинный черный пуховик, на шее — яркий изумрудный шарф из тонкой шерсти. Лицо осунувшееся, бледное, щеки горят лихорадочным румянцем. Рядом мнется молодой щеголеватый юрист с кожаным портфелем.

— Я официальная крёстная мать ребенка, внесенная в крестильное свидетельство! — звенит ее вкрадчивый, ядовитый голос на весь зал. — Мать мальчика находится в коме после тяжелой резекции, отец под следствием за уголовные преступления! Вы обязаны передать несовершеннолетнего ближайшему родственнику до назначения опекунского совета!

— Воронова, пошла вон отсюда! — кричу с порога, надвигаясь на нее тяжелыми шагами.

Толпа расступается. Лена медленно поворачивает голову. В ее зеленых глазах вспыхивает холодная насмешка.

— Андрей? А ты быстро бегаешь для человека с сорванным горлом. Думал, ты уже летишь над Сибирью за моими векселями.

— Заткнись, мразь! Зачем ты пришла в школу?!

— Спасать мальчика от сумасшедшей семейки воров, — чеканит она, делая шаг ко мне. — Вера родила моего сына. Генетическая экспертиза ооцита подтвердит материнство через двое суток. Твой адвокат холдинга уже получил досудебную претензию.

— Миша — сын Веры! Он не имеет к тебе никакого отношения!

— Миша знает правду, Андрей, — улыбается Лена, обнажая мелкие зубы. — Я успела поговорить с ним перед звонком на урок. Я показала ему выписку из четвертого роддома. Показала сумму тридцать тысяч долларов, за которую ты купил его у нищей родственницы.

Стены вестибюля начинают кружиться. Дыхание перехватывает спазмом.

— Ты... ты показала это ребенку?..

— Конечно. Он должен знать, кто разрушил его судьбу. Твоя Вера держала его как трофей, прикрывая дыру в своей гордыне! А настоящего брата прятала в деревне среди навоза!

— Лена, замолчи! — подскакиваю к ней, замахиваясь кулаком.

— Андрей Сергеевич, назад! — двое полицейских хватают меня за плечи, заламывая руки за спину. — Прекратите драку в учебном заведении!

Дверь кабинета биологии на втором ярусе галереи распахивается со скрипом.

На балкон выходит Миша.

В руках у него школьный синий рюкзак. Очки сползли на крыло носа. Лицо застывшее, деревянное. За его спиной тихо ступает Павлик, припадая на больную ногу и держа в пальцах черную шахматную ладью. Близнецы встают плечом к плечу у перил.

— Миша! Сынок! — зовет Лена снизу, раскрывая объятия и натягивая самую сладкую, ангельскую улыбку. — Спускайся ко мне, милый! Я увезу тебя от этих лжецов! Мы полетим к морю, снимем дом, наймем лучших учителей! Ты больше никогда не услышишь их вранья!

Миша медленно спускается по парадной мраморной лестнице, держа брата за руку. Ступени отдаются четким, ровным ритмом.

Останавливается в трех шагах от Лены.

— Крёстная Лена, — произносит мальчик глухим, повзрослевшим голосом.

— Да, мой хороший? — она опускается перед ним на колени прямо на гранитные плиты, протягивая тонкие руки в перчатках.

— Вы правда любили меня десять лет?

— Больше жизни, Мишенька! Ты мне как родной сын!

— Если вы любили меня, почему вы пришли в школу с чужими дядями и милицией? — мальчик поправляет титановую оправу пальцем. — Зачем вы кричали в гардеробе, что моя мама сошла с ума и умирает в больнице?

Лена заминается, краска сходит с ее лица:

— Я хотела защитить тебя...

— Вы хотели сделать больно маме, — отрезает десятилетний мальчик, глядя ей прямо в переносицу колючим, немигающим взглядом Веры. — Вы показали мне бумажку с деньгами, чтобы я возненавидел родителей.