Книга Твой ребёнок будет моим, страница 50 – Анастасия Рояльская

Навстречу мне выходит ведущий хирург в окровавленном зеленом халате, стягивая с лица маску:

— Вы муж гражданки Ефремовой?

— Я! Что с ней?! Что с ребенком?!

Врач тяжело вздыхает, опуская плечи:

— Ваша жена потеряла три литра крови. Мы сделали все возможное.

В эту секунду за спиной доктора распахивается дверь операционной, и санитары выкатывают каталку, накрытую белой простыней с головой.

— Отойдите от каталки, гражданин, здесь зона санитарного контроля, вы заносите инфекцию! — санитар с силой толкает Андрея в грудь, оттесняя к кафельной стене коридора.

Колеса грохочут по стыкам плит. Белая ткань на носилках сползает, обнажая край синего пластикового мешка для медицинских отходов.

— Это плацентарный сбор, дурья башка! — рявкает пожилая акушерка, пробегая мимо с металлическим лотком. — Сама Ефремова в третьем реанимационном боксе! Зашили, перелили полтора литра эритроцитарной массы, дышит через маску!

Хирург устало стягивает резиновые перчатки, бросая их в мусорный бак:

— Жить будет. Мальчик родился недоношенным, тридцать две недели, вес тысяча восемьсот граммов. Переведен в палату интенсивной терапии новорожденных к первому ребенку.

Из операционного шлюза выкатывают высокую функциональную кровать.

Я бросаюсь вперед. Лицо Веры прозрачное, виски заострились, под ресницами залегли сизые тени. Губы потрескались. На пальце пульсирует красный огонек датчика сатурации.

— Вера... — хриплю, пытаясь коснуться ее пальцев.

Она медленно приоткрывает тяжелые веки. Мутный взгляд серо-зеленых глаз упирается в мою разодранную шею. Ни слез. Ни упрека. Ледяная, непроницаемая пустота.

— Вон, — шелестят ее бескровные губы.

— Верочка, я остался, я не полетел во Владивосток...

— Пошел вон, Андрей.

Она закрывает глаза, отворачивая голову к стене. Санитары завозят кровать в палату, захлопывая створку прямо перед моим носом. Щелчок защелки отсекает меня навсегда.

Телефон в кармане пиджака взрывается протяжным звонком.

На экране высвечивается городской номер школы гимназии.

— Слушаю! — нажимаю прием, сбегая вниз по лестнице родильного корпуса.

— Андрей Сергеевич? — в трубке звучит взволнованный голос классного руководителя Миши. — Слава богу, дозвонилась! Вы можете срочно подъехать в школу?

— Что случилось? С Мишей беда?

— Здесь происходит нечто ужасное. Ваша кума, Елена Воронова, пришла в лицей прямо во время большой перемены!

— Воронова во Владивостоке!

— Она стоит в вестибюле с дорожным чемоданом и адвокатом, требует отдать ей личное дело Михаила и самого мальчика! Показывает доверенность от вашего имени и документы крёстной матери! Охрана вызвала полицию, Миша заперся в кабинете биологии и никого не впускает!

— Не отдавайте ребенка! Я буду через десять минут!

Прыгаю в старый седан, срывая колеса в юз по мокрой снежной жиже.

Она вернулась.

Лена прилетела утренним рейсом. Сообщение с предложением лететь к ней было ловушкой, попыткой выиграть время, пока она пробирается к детям!

Машина летит по проспекту, разбрасывая брызги грязной каши.

Торможу у кованой ограды гимназии. Перед парадным входом мигает маячками патрульный автомобиль. В фойе собрались учителя, перепуганные охранники и директор школы в строгом сером костюме.

Посреди холла стоит Лена.