Книга Твой ребёнок будет моим, страница 53 – Анастасия Рояльская

Вваливаюсь в тепло гостиной. Инкубаторы осторожно ставят на мягкий ковер у камина.

Миша бросается ко мне, обхватывая поясницу худыми руками:

— Мама! Ты жива!

— Жива, родной, — глажу его по взъерошенным волосам, опускаясь на колени прямо перед сыновьями.

Павлик хромает ближе, протягивая мне стакан теплой воды с лимоном:

— Выпей, мама. У тебя губы синие.

— Вы видели крёстную в школе? — спрашиваю тихо, глядя в серьезные глаза Миши.

— Видели, — кивает старший сын, поправляя оправу очков. — Она кричала в вестибюле. Показывала бумаги из роддома. Сказала, папа заплатил за меня тридцать тысяч долларов чужой тете.

Воздух застревает в легких колючим комком.

— Миша, послушай меня...

— Я знаю, мама, — перебивает мальчик ровным взрослым голосом. — Папа врал. Папа струсил. А ты защищаешь нас. Мы с Павликом решили: крёстная нам чужая. И папа чужой.

— Вы семья, — обнимаю обоих мальчиков, прижимая их головы к груди. — Четверо моих сыновей. Никому вас не отдам.

В этот момент входная дубовая дверь распахивается настежь от яростного удара ноги.

Холодный сквозняк врывается в комнату, взметая края штор.

На пороге стоит Лена.

На ней распахнутый черный пуховик, подол перепачкан дорожной грязью. Рыжие волосы выбились из-под капюшона, щеки горят багровыми пятнами лихорадки. В руках она держит увесистую кожаную папку с золотым судебным гербом.

Следом входит Андрей.

Он шагает тяжело, сутулясь, пряча глаза в пол. Шея обмотана серым шарфом, скрывающим следы петли.

— Отдай мне моего сына, Вера! — визжит Лена с порога, тыча пальцем в правый инкубатор.

— Выйди вон из моего дома, Воронова, — поднимаюсь с пола, превозмогая пульсирующую боль в шве. Заслоняю собой детей.

— Это не твой дом! — кричит она, наступая по паркету. — Этот дом построен на деньги холдинга, откуда тебя вышвырнули сегодня утром! А внутри этого кювеза лежит плод из моей яйцеклетки!

— Экспертиза генетического материала еще не готова, Лена.

— Зато готово судебное предписание! — она швыряет гербовую папку на журнальный столик. — Полюбуйся! Районный суд наложил обеспечительные меры по иску об установлении материнства! До вынесения окончательного решения младенец передается под надзор органов опеки!

— Вы украли эмбрион из клиники Соколовой, — чеканит подошедшая Анна Романовна, поднимая телефон. — Следователь Сорокин объявил вас в розыск по уголовному делу о мошенничестве!

— Плевать я хотела на вашего Сорокина! — скалится Лена, сверкая безумными глазами. — Уголовное дело развалится, потому что доктор Соколова отказалась от показаний час назад! Ей заплатили!

Поворачиваюсь к мужу.

— Андрей? — мой голос звучит как щелчок ружейного курка. — Ты заплатил Соколовой?

Андрей вздрагивает, поднимая воспаленные, налитые мутью зрачки. Кадык ходит ходуном под повязкой.

— Вера... послушай... — сипит он едва слышно. — Лена права... совет директоров разорвет нас на куски... отдай ей младенца... она заберет иск, холдинг вернет нам счета...

— Ты продаешь второго сына ради возврата кресла директора? — подхожу к нему вплотную.

— Это не мой сын! — срывается муж на отчаянный визг, брызгая слюной. — Я бесплоден! Ты знала об этом четыре года и молчала! Ты подложила мне чужого донора Д-882!

— Я берегла твою жалкую гордость, Андрей! А ты десять лет назад спрятал моего живого первенца в сарае!