Онлайн книга «Твой ребёнок будет моим»
|
Лена тяжело дышит, прижимая локти к бокам. Ребенок внутри нее толкается резко, выпирая бугром сквозь шерстяную ткань платья. — Донорская база клиники анонимна! Я имею право использовать сертифицированный материал института! — Анонимна? — достаю из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, перехваченный утром в лаборатории. — Тогда почему в акте забора ооцитов номер партии совпадает с моей пункцией четырехлетней давности? — Вера, перестань копать! — Андрей хватает меня за плечо, пытаясь развернуть к себе. — Остановись! Ты уничтожаешь всё! — Убери руки, Андрей, — мой голос звучит глухо, ледяно. Он отдергивает ладонь, словно коснулся раскаленной сковороды. — Ты ведь знала, Лена, — продолжаю, глядя на подругу. — Ты специально устроилась в архив репродукции. Ждала четыре года. Выкрала контейнер номер четыреста двенадцать. Ты носишь генетического ребенка Андрея и меня. Лена медленно поднимает голову. Слезы на ее щеках высыхают. Лицо искажает кривая, торжествующая улыбка. — Да! — выплевывает она прямо мне в лицо. — Я взяла ваше семя! Вашу плоть! Вашу идеальную породу! — Лена, замолчи! — стонет Андрей, хватаясь за виски. — Почему я должна молчать?! — орет она, наступая на меня. — Она забрала у меня тебя десять лет назад! Забрала мою жизнь, сломала мое женское нутро! Я вынашиваю этого мальчика в своем теле! Моя кровь питает его сердце! Мои легкие дышат за него каждую секунду! Он родится из моего лона, Вера! Закон признает матерью ту женщину, родившую дитя на свет! — Закон признает суррогатный договор, подписанный Андреем и оплаченный деньгами моего фонда, — спокойно возражаю я. — Договор фальшивка! На нем нет моей личной подписи! — Зато на нем стоит печать клиники Соколовой и номер протокола, — роняю я. — А видеозапись твоей ночной кражи из сейфа хранится у моего юриста. Либо добровольная передача младенца сразу после родов, либо тюремная камера за хищение биологических материалов особой категории. Лена судорожно хватает ртом воздух, хватаясь за край стойки. Внезапно ее лицо искажает гримаса острой боли. Она сгибается пополам, роняя на пол стеклянный стакан. Осколки разлетаются по паркету. — Живот... — хрипит она, оседая на колени. — Андрей... низ тянет... кровь... Андрей бросается к ней, падая рядом на колени: — Лена! Лена, дыши! Где таблетки?! Где сбор Соколовой?! — В спальне... на тумбе... — стонет она, сжимая подол платья. Муж срывается с места, уносясь вверх по деревянной лестнице коттеджа. Я остаюсь стоять над ней. Мой собственный ребенок внутри тревожно ворочается, отзываясь тупым давлением в крестце. Кладу ладонь на живот. Лена поднимает на меня мутные, полные яда глаза: — Ты думаешь... ты победила, Вера? — Я защитила свое. — Твой сын... Миша... — сипит она сквозь зубы, хватая меня за край кашемирового пальто липкими пальцами. — Спроси у Андрея... почему десять лет назад... он запретил делать скрининг ДНК Мише при рождении... Холодная игла вонзается мне в позвоночник. — Что ты несешь? — Спроси его... — шепчет Лена, теряя силы. — Спроси... чей Миша сын на самом деле... Сверху по лестнице с грохотом сбегает Андрей со стеклянным пузырьком в руках. В этот момент входная дверь распахивается от мощного удара ноги. На пороге стоит рослый мужчина в форме капитана следственного комитета, держа в вытянутой руке постановление на обыск: |