Книга Твой ребёнок будет моим, страница 17 – Анастасия Рояльская

— Никакого взломщика во дворе нет, — отвечает она ровным, ледяным тоном, глядя на мое отражение через зеркальное стекло. — Охрана поселка проверила периметр. Камеры зафиксировали обычную кошку. Ложись в постель.

— Какая к черту кошка?! — срываю с себя рубашку, комкая ткань в кулаке. — Миша видел силуэт мужчины на отливе! Лена перепугана насмерть! Ты сама довела ее за ужином до предобморочного состояния! Зачем ты показала ей эту запись из клиники? Откуда она у тебя вообще взялась?

— Я нашла ее, — Вера кладет костяной гребень на стеклянную полку. Звук сухого щелчка отдается звоном в моих висках. — Так бывает, когда люди прячут следы небрежно.

— Это бред! — подскакиваю к трюмо, хватаясь руками за полированную столешницу. Пальцы мелко подрагивают. Сердце колотится где-то в гортани, обжигая пищевод кислотой. — Сейф четыреста двенадцать! Зачем ты следила за ней? Зачем полезла в архив?

— Я защищаю наш дом, — она медленно поворачивается ко мне лицом. Серо-зеленые глаза в упор сверлят мою переносицу. — Ты считаешь нормальным тайно спать с моей близкой подругой за моей спиной?

— Мы говорили об этом за столом! — кричу сдавленно, понижая тон из-за спящего в соседней комнате сына. — Это случайность! Минутная слабость!

— На двадцать восьмой неделе беременности? — Вера чуть наклоняет голову набок. На тонких губах появляется призрак снисходительной усмешки. — Минутная слабость длится семь месяцев подряд? Вы встречаетесь по субботам в девятнадцать ноль-ноль. Целуетесь под фонарем клиники. Ты заказываешь ей сибаса в закрытом ресторане, пока я сижу дома с ноющей спиной.

В комнате мгновенно кончается воздух. Липкий, тяжелый стыд сдавливает легкие.

— Ты следила за мной в субботу?..

— Разумеется. Я сидела в соседней кабинке за дубовой перегородкой.

— Господи... — валюсь на край кровати, зарываясь пальцами в волосы. Матрас тихо скрипит под моим весом. — Вера, послушай... Я хотел сказать тебе. Честно хотел! Но ты была беременна, у тебя скакало давление, я боялся сорвать вынашивание нашего второго сына!

— Какая трогательная забота о ребенке, — произносит жена, поднимаясь на ноги. Большой округлившийся живот обтянут шелком ночной сорочки. Она подходит ко мне почти вплотную. — Скажи мне, Андрей. Ты правда собирался уйти к ней?

— Нет! Никогда!

— Лена требовала твою подпись на заявлении о разводе. Я слышала каждое ее слово через рейки перегородки. Ты обещал ей дом на Новой Риге и долю в моем девелоперском проекте.

— Я просто тянул время! — вскидываю голову, глядя на нее снизу вверх умоляющим взглядом. — Она шантажировала меня! Угрожала устроить грандиозный публичный скандал перед советом директоров холдинга, опозорить меня перед инвесторами! Я врал ей, чтобы выиграть передышку до родов!

— И поэтому ты целовал ее в губы на улице под фонарем? — ее голос звучит без единой живой ноты. Сплошной гранитный монолит. — Это тоже входило в тактику передышки?

— Я запутался, Вера! — срываюсь на сиплый шепот, хватая ее за прохладные запястья. — Прости меня! Слышишь? Прости! Я совершил чудовищную глупость! Я разорву с ней все контакты прямо завтра утром! Заблокирую телефон, найму охрану, запрещу приближаться к нашему дому!

Вера не вырывает рук. Она смотрит на мои сжатые пальцы так отстраненно, будто разглядывает прилипшую к подошве сухую листву.