Книга Твой ребёнок будет моим, страница 14 – Анастасия Рояльская

— Откуда... откуда у тебя это?.. — сипит она, захлебываясь собственным криком.

— А вот это мы обсудим прямо сейчас, — шепчу я, глядя ей в остекленевшие зрачки.

В этот момент дверь столовой с грохотом распахивается. На пороге стоит десятилетний Миша в пижаме, сжимая в худых пальцах тяжелую резную ладью. Его серо-зеленые глаза полны слез.

— Мама! — кричит сын срывающимся голосом. — В окно твоей спальни на втором этаже только что кто-то залез с пожарной лестницы!

POV: Лена

— Стой на месте, Миша, не беги наверх! — гаркает Андрей, с грохотом роняя стул и срываясь в темный коридор к лестнице.

В прихожей раздается глухой удар оконной рамы, топот тяжелых подошв по металлическому карнизу террасы и сухой треск сломанной ветки сирени под окнами. Тень за стеклом исчезает в темноте сада.

Вера даже не вздрагивает. Она лишь медленно убирает телефон с черным экраном обратно в карман темно-изумрудного платья, поднимает упавшую салфетку и ровным голосом произносит:

— Сиди здесь с Леной, Миша. Папа проверит карниз.

Она выходит вслед за мужем. Я остаюсь сидеть одна за этим проклятым, заставленным остывшей рыбой столом, вжимаясь пальцами в обивку бархатного кресла. Сердце колотится где-то в самом горле, отдаваясь частыми глухими толчками внизу живота. Ребенок испуганно бьется под моими ребрами, выкручивая внутренности тугой судорогой.

Видеозапись. Сейф номер четыреста двенадцать.

Она видела. Она знает всё.

— Крёстная Лена? — десятилетний Миша подходит вплотную к моему стулу, крутя в руках тяжелую шахматную фигуру. Очки сползли на кончик носа. Взгляд цепкий, колючий, точно мамин. — Тебе больно?

— Нет, Мишенька, — выдавливаю сквозь онемевшие губы, натягивая на лицо привычную ласковую маску. — Малыш шевелится.

— Папа вернулся в кухню, на улице никого нет, ветка сама упала, — сообщает мальчик сухо, поправляя оправу. — А мама сказала, что ты теперь будешь жить рядом с нашим поселком. Это правда?

— Мы... мы пока только обсуждаем это, милый.

— Не надо соглашаться, — вдруг шепчет он, наклоняясь к моему уху. — Мама никогда не предлагает дружить тем, кто ей не нравится. Она строит клетку.

Мороз дерет по коже. Прежде чем я успеваю открыть рот, в столовую возвращаются Вера и Андрей.

Андрей взъерошен, на рукаве белой рубашки поло темнеет свежее пятно уличной пыли. Он тяжело дышит, глядя в пол:

— Пусто. Карниз цел. Ветер сорвал старый отлив на чердаке. Миша, марш в кровать. Немедленно.

Мальчик молча кивает, бросает на меня долгий взгляд и скрывается за дверью.

— Выпей воды, Лена, ты совсем белая, — Вера ставит передо мной высокий хрустальный бокал. Лицо спокойное, фарфоровое. Гранитная баба. Ни одной живой эмоции. — Срок большой, волноваться вредно.

— Я поеду домой, — поднимаюсь на ватных ногах, хватаясь за край дубового стола. Пальто висит на спинке соседнего стула. — Мне душно здесь.

— Андрей отвезет тебя, — спокойно разрешает Вера. — Доведет до самой квартиры, поднимет сумку. Дорогу подморозило, береги ноги.

— Не нужно меня провожать! — срывается с моих губ чуть громче положенного.

— Нужно, — Вера делает шаг вперед, глядя мне прямо в зрачки с ледяным торжеством. — Мы же теперь одна большая семья, Леночка. Разве близкие люди бросают друг друга ночью?

Андрей молча подает мне пальто, не глядя в глаза. Его пальцы судорожно вздрагивают, когда они случайно касаются моей ладони.