Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 53 – Лорен Э. Рико

Из контекста я понимаю, что ven – это что-то вроде «идем» или «пошевеливайся». Спешу догнать ее, уворачиваясь по пути от кур и кукарекающего петуха.

Мое внимание привлекают еще несколько видов, включая пустую, с крутыми краями бетонную чашу бассейна, также выкрашенную в яркие цвета. Здесь стайка детишек бесстрашно исполняет чертовски устрашающие трюки на скейтбордах: съезжают с одного края бассейна, спрыгивают на дно и взлетают на другой его край, притом часто проделав в воздухе поворот или пируэт.

— Это Чаша Ла Перлы, – поясняет Исабель. – По уик-эндам ее наполняют водой, и она превращается в плавательный бассейн.

— Какая замечательная мысль! – восклицаю я, быстро сделав еще один снимок, прежде чем мы спускаемся к подножию склона.

Здесь, где суша уступает место морю, проходит бетонный променад, вдоль которого располагаются коммерческие заведения, включая бар, где продают еду навынос, и несколько магазинов. Из дверей доносится живая музыка, смешиваясь с шумом волн. Мы на минуту останавливаемся у перил ограждения, чтобы посмотреть на острые скалы и узкую полоску песка. Это совсем не похоже на широкие пляжи с белым песком, над которыми мы пролетали, приближаясь к Сан-Хуану. Скалистый участок побережья идеально подходит этому району. Немного неровный, немного пугающий. Расположенный вроде бы достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, но все же… чересчур опасный.

— Ну вот мы и пришли, – говорит Исабель, показав кивком на низкое кремовое здание. На одной из его стен намалеван красный петух. «Эль гальо рохо», догадываюсь я.

Внутри бара темно – тут почти нет окон, и в основном он освещен светом от неоновых вывесок, рекламирующих сорта пива, и несколькими гирляндами лампочек под потолком. Деревянные столы окружены разношерстными стульями – складными, со спинками из массивных перекладин и пластиковыми.

Вдоль задней стены тянется барная стойка. Покрывавший ее некогда лак давно стерся, так что теперь она больше похожа на прилавок в мясной лавке, чем на стойку в приличном баре. Я не понимаю слов песни, которую крутят, но это что-то современное, а не из старых времен. Мысленно делаю себе пометку провести небольшое исследование латиноамериканской поп-музыки.

Почувствовав, что мой телефон завибрировал у меня в кармане, я достаю его.

— Послушай, я поговорю со здешним менеджером – узнаю, может ли он предоставить какую-то информацию о ком-то из тех, кого мы ищем, – говорит Исабель, предоставив мне возможность проверять мои сообщения.

Ого. Мне пришло голосовое сообщение от Макса. Нерешительно касаюсь стрелки воспроизведения и крепко прижимаю телефон к уху, чтобы не мешал окружающий шум.

– Гэбби, это Макс. Пожалуйста, перезвони мне, когда ты получишь это сообщение. Я хочу поговорить с тобой, до того как ты бросишься в Пуэрто-Рико в одиночку…

— Уже поздно, – бормочу я, не дослушав сообщение. Мне нечего ему сказать.

Поворачиваюсь и оглядываю бар. Еще и полудня нет, но несколько столиков уже занято – не говоря уже о том, что на них стоят пустые бутылки. И почти все курят. Надо полагать, здесь антитабачное лобби не имеет такого влияния, как у меня дома. Запах сигаретного дыма заставляет вспомнить отца, Мака, который много лет пытался бросить курить. Никотиновый пластырь и жевательная резинка, таблетки, гипноз – он перепробовал все. Но ему так ничего и не помогло. По натуре он не был нервным человеком, но было очевидно, что курение он находил успокаивающим.