Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 50 – Лорен Э. Рико

Она кивает.

— Да, это и впрямь жесть. Она стала для меня самым близким человеком, чем-то вроде семьи, с тех пор как в прошлом году умер мой отец… – Ее голос затихает, и эта мысль неловко повисает между нами.

Что ж, эта Фрэнни могла быть для нее самым близким человеком несколько дней назад, но не теперь. И, собственно говоря, вообще ни в какое время. Потому что я всегда была сестрой Гэбби – просто раньше она этого не знала.

Но теперь она будет это знать.

— Ты дружишь с ней давно? – спрашиваю я, надеясь лучше узнать, каким было ее детство.

Гэбби задумчиво кивает.

— С тех пор как нам с ней было… двенадцать или тринадцать лет, кажется так. Она, бывало, приходила в наш дом, и моя мать угощала нас печеньем с шоколадной крошкой прямо из духовки, и мы запивали его налитым в большие стаканы ледяным молоком.

— Ух ты. Это очень… мило, – говорю я, надеясь, что мой голос звучит искренне, хотя на самом деле я вовсе не думаю того, что говорю.

Печенье и холодное молоко, которые подавала какая-то домохозяйка в фартуке и жемчужном ожерелье, кажутся мне примерно такими же реалистичными, как мысль об инопланетянке, заглянувшей в мое заведение, чтобы я изобразила что-то межпланетное на ее длинных зеленых ногтях. Я имею в виду, что да, возможно, я и впрямь настолько искусна в своем деле, но все равно это немного притянуто за уши.

— Да, это было мило, – соглашается она, явно не осознавая той приторной сладости, которую это ее воспоминание оставило в моем рту. – Это одно из самых любимых моих воспоминаний, – добавляет она с грустью в голосе.

Господи Иисусе! Что же со мной не так? Неужто я и в самом деле завидую этой мертвой женщине и ее печеньем с шоколадной крошкой? Какой же жалкий у меня вид, не так ли?

Надо думать, очень жалкий, очень. Потому что даже осознание этого не избавляет меня от чувства зависти. Мне необходимо выбросить из головы мое собственное ужасное прошлое и сосредоточиться на том, что происходит со мной сейчас. И на том, что произойдет тогда, когда мы получим результаты тестов наших ДНК.

— И что обо всем этом думает она – эта твоя подруга Фрэнни? Что она думала обо всем этом? О твоем приезде сюда? – спрашиваю я.

— Вообще-то это она и убедила меня приехать сюда, – поясняет Гэбби. – И разумеется, именно она уговорила меня занять жесткую позицию в разговоре с моим боссом – из-за чего он меня и уволил. Но…

— Погоди, погоди. Значит, тебя уволили? И ты больше не работаешь на журнал «Флюкс»?

Ее щеки немного розовеют.

— Да, то есть нет. Я хочу сказать… – Она неловко замолкает, качает головой и пытается заговорить снова. – Это сложно – это просто случилось, и я все еще пытаюсь выяснить, что именно это было. Но давай просто скажем, что именно Фрэнни убедила меня в том, что я могу рассказать эту историю сама, в одиночку. И что мне необходимо прилететь сюда и встретиться с тобой лично, чтобы сделать это. – Она на секунду замолкает и пристально смотрит на меня, будто желает оценить мою реакцию на то, что она собирается сказать дальше. – Как я уже говорила, она врач. И это она подала мне мысль о том, что мы с тобой можем приходиться друг другу кузинами. Что в лаборатории могли каким-то образом перепутать проценты совпадения наших с тобой ДНК… что они у нас могут совпадать на ноль целых пять сотых процента, а вовсе не на пятьдесят.