Книга Заброшка, страница 189 – Эра Думер

Я спросил охриплым голосом:

— Ты любила меня?

— Да, ты был моим другом. Им и останешься. – Ее тон был нежен, как у настоящей матери.

Лгунья.

Я подошел к ибису, и все произошло быстро. Я отлично фехтовал, поэтому без труда выхватил у Тота меч и с разворота рубанул им по шее королевы. Бросив оружие, я наблюдал, как Жасминовый Рис заливается синей кровью, как жизнь уходит из ее глаз. Она открывала и закрывала пасть, как выброшенная на берег рыба.

Она рухнула на бок. Я склонился над ней, ощущая жуткую тошноту и боль. Меня всего колотило.

— Апока… – прошептала единорог. – тастасис… откат мира, пораженного… апокалипсисом… возможен. Я прочитала это… в твоих мыслях. Это твоя цель, Янус Лебье-Рейепс. Спасать миры.

Ее огонь померк, образ растворился, и перед нами предстала небольшая сгорбленная личинка коричневатого оттенка.

Распахнув глаза, с воплем отшатнулся. У меня потемнело перед взором, застучали зубы, будто я ужасно замерз.

— Ты сделал все верно, – тяжелое, как ярмо, крыло обняло меня. – Лиах наполняется информацией носителя и становится практически неотделим от сознания – он не может знать чего-то сверх твоего. Его банк разума ограничен лишь твоим умом. А ты… – снизил голос ибис, – веришь в апокатастасис?

Как пружина, я сжимался по мере его слов и в конце «выстрелил»: выкинул руку с мечом и наставил на вспорхнувшего от неожиданности Тота.

Он расправил безоружные крылья и пояснил:

— Воспитатели назначили нашу встречу, потому что ты помешался на уничтожении миров на платформе «Юный демиург». Ты не бываешь на улице, мало общаешься со сверстниками, весишь меньше нормы и имеешь заторможенную реакцию. Видимо, от бессонницы. Воспитатели подозревают, что ты душевноболен, Янус.

Я нервно вытер лицо, пока сердце рвалось на свободу.

— Что вам всем от меня нужно? – спросил я с неуместным смешком. Мне казалось, я действительно сойду с ума и совершу непоправимое. – Вы ломаете все, к чему прикасаетесь. Вы, взрослые.

— В твоих силах исправить это, юный Лебье-Рейепс. Ведь я думаю, ты совершенно нормален. Даже слишком для общества, что не стоит твоей каждодневной жертвы. – Ибис медленно отходил, но я преследовал его. – Сейчас ты хочешь пересечь красную линию. Стать преступником.

— Порой мне кажется, что мир заслуживает злого гения. У каждой шушеры свои святыни, зато никто ни перед кем, – моя речь, как и я в общем, начинала заводиться, – не несет слова! Никто никому ничего – о да! А когда нужно предать анафеме, летят на казнь, теряя голову.

— Ты юн, тебе простительно черно-белое мышление. Ты ведь не уничтожал миры с концами, это был эксперимент, верно? Ты хотел перезапустить их. Поверь, мир куда многограннее.

— Поверить? Тебе? – я посмеялся, спрятав изогнутый рот в ладони. Волосы рассыпались по лицу. – Ты убил моего друга за звон эвериев от Порядка и Хаоса, мастер Джехути. Я должен тебе верить?! – тон сорвался в истеричный смех. – Ты сказал, что лиах – зло, потому что такова их природа, а ты – добро, потому что спасаешь ребенка, так выходит это ты, мать твою, делишь мир на черное и белое! И я, я, – судорожно колотил себя в грудь, – опять на белой стороне! Белый Вейнит опять играет белыми фигурами, а я не хочу ходить первым и вообще ходить, но мир упорно продолжает лепить из меня тирана!