Онлайн книга «Заброшка»
|
— «Ищущий покоя познает боль и страдание, а ищущий вечности – пустоту». Тот Джехути улыбнулся. Он прошел в конец кабинета и забрал поднос с сервизом. Из носика чайника шел белый пар, две пиалы звенели от тряски. Мастер опустил поднос передо мной, и моего обоняния коснулись аппетитные ароматы. Мастер, будто проигрывая в уме считалочку, указал на несколько сосудов в раздумьях и наконец остановился на самом маленьком. Он взял две чайные ложки ароматных скрученных листьев – их опустил в чайник и накрыл его крышкой. — Что ищешь ты, Янус? – спросил мастер, глядя на меня сверху древней птицей. – Вечное сияние? — Судя по тому, что получаю, – кратко улыбнулся я, – страдания. А нахожу покой. Как у Ану, только наоборот. — Ты нестандартно мыслишь, тебе говорили? Я глядел на столб пара, что поднимался над носиком чайника, размышляя о том, что и он вернется к «корням», примкнув к туче и обрушившись дождем на Разианию. — Напротив, док. Я создаю миры, которые уже были или будут кем-то придуманы. – Я откинулся на спинку дивана и посмотрел на бесконечное движение световых спиралей. – Недопустимая черта для демиурга, что ни скажи. Мастер Джехути наполнил пиалы до краев. У меня появились голод и позорное желание опустошить весь чайник. Когда Тот подал пиалу, я залпом осушил ее. Горький горячий напиток разнесся по пищеводу, и я почувствовал себя легко. Тот пригубил. Он изрек: — Разве стремление к оригинальности не несет страдание? К тому же в универсуме миры создаются и разрушаются день ото дня, – образ Тота плыл перед моим взором, и я пытался найти точку опоры, но диван затягивал меня, и мне уже ничего не хотелось. – Что плохого в том, чтобы заменить их на идентичные, чтобы никто не заметил? — Миры… не могут быть разрушены… до основания, – еле шевеля языком, говорил я. Глаза закатывались. Чем он меня накачал? – У каждого Сердца мира есть мечевидный отросток, что способен… «…его перезапустить». Так сказала Ее Копытчество Жасминовый Рис III. Она и стояла передо мной, сияющая в своем величии. Ее упряжь состояла из самоцветов и тончайшей кожи, а грива переливалась всеми цветами радуги и даже несуществующими оттенками. Жасминовый Рис повернула на меня голову, стоя на утесе. Она спросила: — Ты привел ко мне своего друга? Я не знал, что не один. Резко обернулся – за спиной возвышался гигантский зеленый ибис, исписанный золотом, с клювом-полумесяцем. Его очи горели янтарем. — Мастер Джехути, ты опоил меня и ворвался в мой сон? – скуксился я и сплел руки на груди. – Вот уж недаром говорят, что хуже дочери жрицы любви только сын – мастер ментальных воздействий. — Не груби гостю, Янус, – осадила Жасминовый Рис. Единорог в два изящных прыжка сбежала с отлога и почтенно склонила рог из топаза. – Я – Жасминовый Рис III, королева падших земель близ священной горы Тайхомали. Могу величать тебя мастером Джехути? Ибис не принял радушия: — Ты жирна. — Такое не пристало говорить женщине любого статуса, – в голосе единорога зазвенела сталь. Я тоже начинал негодовать. Что возомнил о себе этот нахал-мастер? — Зачем ты проник ко мне в голову и оскорбляешь Ее Копытчество? — Кто она, как ты считаешь, Янус? – спросил, не раскрывая клюва, Тот. — Единорог. Только и всего. Она живет в моем ментальном мире, это тульпа, я ее создал и часто говорю с ней. |