Книга Милость богов, страница 51 – Джеймс С. А. Кори

Загорелся свет, и Дафид пришел в себя. Он лежал, распластавшись на полу, прижавшись щекой к холодному металлу. Как это случилось, он не помнил, но времени, должно быть, прошло немного. Рядом с ним кто-то из людей Остенкура – не Синния – плакал и беспомощно шевелился. Повсюду царил запах кислоты и раскаленного железа. В камеру ввалились два мягких лотарка, неотличимых от убитого. Из-за яркого сияния были видны только их силуэты: длинные конечности, небольшие тела. Наконец за ними закрылась дверь. Дафид подумал: «Они нас убьют».

Но ошибся. Они осмотрели пол, как следователи – место преступления, затем опустились на все четыре конечности и принялись медленно, методично поедать труп. Дафид заставил себя сесть прямо. Стены тюрьмы вращались, и, чтобы не упасть, пришлось опереться ладонями о пол. Прямо у него на глазах двое пришельцев вылизывали пол широкими темными языками или щупальцами, подбирая куски павшего товарища и отправляя их в широкие ротовые щели. Вспыхнуло и погасло воспоминание о чем-то ужасном. Заключенные, толкаясь, поспешили убраться подальше от кошмарного зрелища. Старик с лысым затылком и большим животом оттаскивал Синнию, и Дафид испытал слабое облегчение: значит, она жива.

Подобрав остатки трупа, пришельцы занялись загаженным ковриком – свернули его, как ковер, и унесли за дверь. Загорелся и погас свет. Из-за ужасающей тошноты Дафид не мог подняться с пола. Он заметил, что мягкий лотарк – новый или один из прежних – раскатывает чистый коврик. Кто-то тронул его за плечо. Дафиду не понравилось, что его трогают. Убьют. Хоть бы поскорее.

Потом сознание распалось. Он перестал быть Дафидом Алькором и плыл среди страдания и страха, тошноты и кошмарных образов, физического отчаяния и постоянного лихорадочного жара. Время застыло: ни прошлого, которое привело его сюда, ни будущего.

«Сейчас» затянулось очень надолго.

Первой связной мыслью было: «В легкие попала вода». Он закашлялся, перевернулся на бок и от этого вспомнил, что способен кашлять, способен шевелиться. Свет был прежним, тускло-оранжевым. Тело – тяжелым и слабым, будто кто-то усилил тяготение. Когда он снова перевернулся на спину, рядом оказалась Илси, сидевшая над ним с мокрой тряпкой в руке. И смотревшая на него так, как смотрят на отважного дурака. С любовью и досадой.

— О, привет, – сказал он.

— Вернулся.

— Я… – Ему пришлось перевести дыхание. – Похоже на то. Где я был?

— Отравился.

— Этим?.. – Он показал рукой.

— Кампар и Джессин с тех самых пор без умолку спорят. Джессин считает, что это защитный механизм. Так бабочки вызывают рвоту у хищника. Съеденную это уже не спасет, но хищник не тронет ее детей и сородичей. Приспособление, рассчитанное на любого врага. Кампар считает, что в таком случае пришельцы должны быть окрашены ярче, но, может быть, он просто уперся, чтобы было о чем поговорить.

Он попробовал сесть и справился, хотя и не сразу. Они были у стены, на участке, отведенном под лазарет. Рядом растянулись еще четверо. Дафид лежал с голым торсом, накрытый чем-то вроде старой ночной рубашки – вместо брюк. Илси улыбнулась, видя, что он в замешательстве. Она была такой красивой, когда улыбалась. Впрочем, как и всегда.

— Времени прошло порядочно, – сказала она.

— Порядочно?