Книга Милость богов, страница 53 – Джеймс С. А. Кори

— Она хотела показать, что мы очеловечиваем насекомых. Воображаем, что они – совсем как мы. Думаем, что они боятся смерти. А там просто система рефлексов. Он обнаруживает источник высокоэнергетической пищи – и ест. Поняв, что происходит, мы ужаснулись. Может, у Точки было больше сознания, чем у заводной игрушки, а может, и нет. Так или иначе, он вел себя, как никогда не повел бы человек, потому что не был человеком.

Она опустила подбородок и уткнулась ему в затылок.

— Яркий образ.

Ему хотелось обхватить ее руками, прижаться к теплому телу, но пока на это не было сил.

— Это предупреждение. Я ставлю себя на место другого. Мне это свойственно.

— Тоже патологическое избегание?

— Тоже патологическое избегание.

Он чувствовал, что начинает комкать слова, но капитулировать перед сном не хотел. Не сейчас.

— Я думаю: как бы я действовал, если бы был как они? Или по-другому: если бы я был как они, что заставило бы меня действовать так? Обычно это работает. Я ждал наказания, потому что считал их такими, как мы. Но наказания не последовало, и я не знаю причины.

— Знаешь. Ты только что сказал. Потому что они – не как мы. Не жучки. Но и не как мы.

— Я не понимаю, как они мыслят, и это ужасно пугает.

Илси шевельнулась. Он испугался – «сейчас уйдет», – но она просто поцеловала его в макушку и снова села, прижавшись к нему. У него слегка заныло сердце.

— Пока отдыхай, – сказала она. – Разберемся.

Синния лежала на боку. Время от времени она переворачивалась. Если бы не эти движения, настала бы настоящая кататония. Когда Джессин приносила в горстях питательную кашицу, Синния глотала ее. Когда Джессин приносила мокрые тряпки, Синния охотно высасывала из них влагу. Время от времени Джессин отводила старуху на общий коврик и, дождавшись, когда та оправится, вела обратно. Это отнимало у нее последние силы.

Кампар иногда сменял ее, и Джессин ценила это, хотя во время «отпуска» ей, в сущности, нечем было заняться. Час назад – то же самое, что часом позже. Тот же свет. Та же температура. Почти незаметный гул корабля никогда не менялся, пока мозг не перестал его замечать, и тогда гудение стало подобием тишины.

Кампар спал. Джессин в очередной раз отправилась к водяному лотку с тряпкой в руке и нашла там Урриса Остенкура, дожидавшегося ее. Яд мягкого лотарка не прошел для него бесследно. Или сказалось заключение. Или и то и другое. Или все вообще. Щеки и глаза ввалились. Джессин почудилось, что его кожа стала пепельной, хотя что разберешь в таком свете? Он встал, оттолкнувшись от пола, и заговорил хриплым, булькающим голосом.

— Как она?

— Не очень, – сказала Джессин. – Но не умерла. Так что не знаю.

— Я бы хотел с ней поговорить. Вы – ее друзья. Вы сердитесь на меня, я понимаю. Но я бы хотел с ней поговорить.

Он вздернул подбородок – ни дать ни взять ребенок, корчащий из себя храбреца на игровой площадке. В глубине души Джессин хотела сказать, чтобы он бросил ломаться и сидел смирно, но в общем ей было все равно. Она набрала воды и пошла обратно к Синнии с Кампаром, не препятствуя Остенкуру следовать за ней.

Оказавшись в углу, Остенкур кивнул на тряпку-губку. Джессин отдала ее, и он присел рядом с Синнией.

— Держись, солдат, – сказал он. При желании он умел сделать свою речь мягче теплой фланельки.