Книга Милость богов, страница 48 – Джеймс С. А. Кори

Надо сократиться. Слишком уж часто она их принимает. Или недостаточно часто. Этого она не знала – знала только, что наступит время, когда взять их будет негде, а ей здесь нельзя – нельзя! – терять рассудок. Раз предстоит обходиться без них, есть смысл заранее снижать дозу. Бросать внезапно будет хуже.

Мимо прошаркал мужчина, запустил ладони в ледяную воду, начал пить. Сальные волосы. Лохмотья, раньше бывшие костюмом. Ткань вышитой рубашки стала оранжевой и черной – как все вокруг. Он еще раз зачерпнул двойную горсть воды, потом вытянул из кармана полосу ткани. Рукав от чьей-то рубахи. Обмакнув рукав в питьевую воду, мужчина отжал его, чтобы не капало, и стал раздеваться. Джессин стояла и считала, а мужчина обтирался ледяной тряпкой. Гусиная кожа на плечах и груди в резком свете отбрасывала крошечные тени. Джессин досчитала до конца и заново начала передвигать таблетки в бутылочку. Помывшись, мужчина снова натянул грязную одежду и зашаркал мимо плотно уложенных тел, устремив взгляд в никуда. Восемь, девять, десять, одиннадцать…

А если ее мозг все же протухнет, кто заметит? Бывают времена, когда от людей не стоит ждать, чтобы они держались в границах здравомыслия. Как вот теперь. Если подумать, поразительно, как хорошо они уживаются друг с другом. Драк почти нет. Припадки с воплями можно сосчитать на пальцах. Никто не поставил охрану вокруг каши и воды, чтобы обменивать доступ к самому необходимому на сексуальные услуги. Да уж, насколько она знала историю человечества, анджиинские пленники вели себя неплохо. По крайней мере, лучше, чем могли бы вести себя.

Синния появилась из теней между телами, и Джессин сразу поняла: что-то изменилось. Глаза Синнии блестели, она держала голову высоко – впервые с тех пор, как оказалась в тюрьме. С тех пор, как у нее на глазах погиб Ньол. Если прищуриться, она будет выглядеть счастливой.

— Вот ты где, – сказала Синния, – а я тебя всюду ищу.

— Я только что… – начала Джессин и поняла, что сбилась со счета. Укол паники, смешанной с раздражением, был недобрым признаком. – Просто погуляла немножко.

Синния взяла ее за локоть, прижалась к ней, улыбнулась – ласково, умиротворенно.

— Я хотела тебе сказать… Мы выберемся. Нет-нет-нет, ты послушай. Уррис Остенкур собирает группу. В следующий раз, когда охранники придут за ковриками, мы сметем их и пробьемся наружу. Народу много, никто нас не остановит. Тебе ничего не надо делать. Просто будь наготове. Будь готова, когда придет время.

11

— Не могла же она поверить, что это сработает, – сказала Илси. – В смысле… или могла?

Тусклое оранжевое свечение стирало с ее кожи помятости и морщины, отчего она казалась Дафиду совсем юной и измученной. Они вчетвером сгрудились в углу, который стал им домом. Синния ушла – видимо, к Остенкуру.

— Безумие, – согласилась Джессин. – Даже если они выведут нас отсюда, дальше-то что?

— Погибнут в соседней камере, – буркнул Кампар. – Можно ли не прислушаться к песне сирен, призывающих умереть через стену от засранного коврика?

Дафид невольно ощетинился, но Илси улыбнулась в ответ на шутку, и он проглотил досаду. Чувство юмора Кампара то забавляло, то раздражало – в зависимости от того, сумел ли Дафид выспаться и затолкать в себя еду.

— Они не подумали, – сказала Джессин. – Ясно, что не подумали. Здесь все сумасшедшие. Мы, они. Разве могло быть иначе?