Книга Милость богов, страница 49 – Джеймс С. А. Кори

— Верно, – вздохнул Кампар. – Но не все планируют убить себя.

— Не себя. Нас, – сказал Дафид. – Всех нас.

Илси прищурилась и указала на него, как делала раньше, в лаборатории.

— Поясни.

— Уже ясно, что они готовы нас убивать. У них это вместо рукопожатия. Они загнали нас в это… стойло. Если бы я поступал, как они, это означало бы, что мне все равно, выживут пленники или умрут. Если мы начнем действовать, пробиваться наружу, убивать их?.. Я бы перекрыл воздух и записал все происходящее, чтобы показывать запись другим пленникам, призывая их к порядку.

— Ты? Правда? – устало спросил Кампар.

— Если бы я поступал так, как они? Да. А ты нет?

В первые дни плена – если это были дни – Дафид притих, точно пребывал в потрясении. Приходя в себя, снова и снова оценивая свое положение, каждый раз переживая ужас и удивление из-за того, что ему пришлось перенести все это на самом деле, он начал замечать, как опускаются окружающие. Одежда превращалась в лохмотья: от нее отрывали куски, которые становились тряпками для мытья, перевязочным материалом, подушками, спасающими от грызущего холода хотя бы голову. Кое-кто сдался и расхаживал чуть ли не голым, а приседая, обхватывал колени руками, чтобы было теплее. Вдоль дальней стены, рядом с туалетными ковриками, устроили подобие лазарета: место, куда могли лечь те, кто был неспособен добыть еду и воду или добраться до ковриков и облегчиться. Крошечный зачаток самоорганизации – что внушало Дафиду некоторую надежду. Но маленькое войско Остенкура тоже было плодом самоорганизации, а между тем внушало одно только отчаяние. Куда бы их ни везли, сколько бы ни продлилось путешествие, до конечной точки доберутся не все. Люди начнут умирать. Одни раньше, другие позже.

Им было бы легче, размышлял он, если бы они были другими. Заключенных из Яманейской или Харборской тюрьмы ушибло бы гораздо меньше. У них лучше развито то, что администраторы называют «инерционным сознанием». Как вести себя тихо, как терпеть унижения, как покоряться. А для них, собравшихся здесь, все это внове, и они непременно допустят ошибки, которых допускать нельзя.

— Я поговорю с Остенкуром, – сказала Илси.

Кампар поднял брови.

— И что ты ему скажешь?

Илси не ответила – ушла сквозь спрессованные тела к передней двери и, надо было надеяться, к Синнии с ее новыми друзьями. Трое оставшихся по-прежнему жались друг к другу, собравшись в кружок и обратив спины к остальным. Казалось, так безопаснее.

— Она справится, – сказал Дафид, стараясь придать своему голосу уверенности.

— Она поправится, – сказала Джессин.

Кампар со стоном потянулся.

— Если вернемся домой, я три дня не стану вылезать из ванны. И есть буду там. Включу теплую воду, чтобы ванна не остывала, пока я сплю. До скрипа отмоюсь мылом и мягкой мочалкой. И все равно не знаю, почувствую ли себя чистым.

— Не вернемся мы домой, – сказала Джессин. – А если и попадем на Анджиин, каково, по-твоему, там теперь?

— Не так, как было, – со вздохом согласился Кампар. – Думаю, кое-что переменилось.

Они погрузились в молчание. Вокруг бормотали и плакали люди, завязывались и затихали десятки других разговоров – без всякой логики и порядка. В середине камеры кто-то перешел на крик, и Дафид ощутил, как его спина напряглась, словно в ожидании удара. Но вспышка угасла, не дойдя до драки.