Книга Милость богов, страница 46 – Джеймс С. А. Кори

Время шло – только в этом Джессин и была уверена. Освещение не менялось. Понятие длительности утратило смысл. Толпа в камере распадалась на лагеря и партии, хотя никто не указывал на это вслух. Знакомые находили друг друга. Радовались новым знакомствам. Спали рядом. А как же иначе? Их группа обзавелась своим углом.

Джессин пила и ела, когда чувствовала потребность в этом. Тело заменяло ей отсутствующие часы. Когда терпеть было невмоготу, она пробиралась к коврикам у передней двери, спускала штаны, опорожняла мочевой пузырь и кишечник – как и остальные. Почти все отворачивались. Унижение создавало подобие интимной близости. Люди научились отрывать кусочки сорбирующей пены по краям и передавать тем, кто в них нуждался. Мягкие лотарки и их господа-карриксы, видимо, не понимали, что такое менструация. Она тоже заменяла часы.

Закончив, Джессин подтягивала штаны. До чего же гадко – не иметь ни тряпки, ни мыла, чтобы очистить тело. Она чувствовала себя грязной. К тому же она все больше беспокоилась насчет болезней, неизбежных при многолюдстве и грязи. Хотелось вернуться к своей группе, свернуться в уголке и уснуть. Она заставила себя потащиться к маленьким лоткам. Один был наполнен черной массой, сходившей за еду. В другой наливали воду.

Джессин отмывалась, как могла. Потом, спрятав руку в кармане, открывала пузырек с лекарством, зажимала таблетку между пальцами и прятала в ладони. Зачерпнув воду ладонями, она незаметно глотала оранжевый комочек.

Почти незаметно.

— Что это? – заговоривший с ней мужчина был уже стариком. Смутно знакомое лицо – она могла видеть его в новостях или в развлекательной программе. Но не помнила, кто он такой.

— Вода, – ответила она. Сердце стукнуло в ребра, и она поспешила отвернуться, не дав продолжить расспросы. Джессин боялась, что старик пойдет за ней, но он не пошел. Она вернулась в свой угол и села. От холодной воды заледенели пальцы. Костяшки ныли. Все здесь было таким холодным.

— Ты в порядке? – спросил Дафид.

— Все хорошо, – сказала она. – Со мной все хорошо.

Кто-то вопил, произнося при этом слова; она улавливала только поток отчетливо произнесенных непристойностей, ничего больше. Джессин села и протерла заспанные глаза. Свернувшаяся рядом Синния забормотала, но не проснулась. Джессин не помнила, когда они решили жаться друг к другу ради тепла и кто начал первым, но у обеих это вошло в привычку.

Вопль повторился, но теперь слышался и другой голос. Ласковый, успокаивающий. Следующий вопль вышел более пронзительным, но не таким яростным. Масса тел шевельнулась, будто большая рыбина потревожила озерную воду. Толпа теснилась, окружала источник беспокойства. Теперь крики выражали всего лишь горе. Не о чем тревожиться.

Джессин снова легла и закрыла глаза.

— Веревка, – сказал Остенкур. – Сгодится любая.

— У меня есть ремень, – сказал Дафид.

Безопасник задумался. Он отрастил бородку, отчего подбородок казался шире. Все мужчины обросли. Тоже своего рода часы.

— Думаю, широковат.

— А шнурки? – спросила Синния.

— Если сумеете обойтись без них.

Старуха села и принялась выдергивать толстые шнурки из садовых ботинок. Илси с Кампаром, коротко переглянувшись, последовали ее примеру. Им понадобилось несколько минут, чтобы справиться со шнурками и сделать свой вклад. Остенкур благодарно кивнул, но уходить не стал.