Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 69 – Мэн Сиши

— Когда предыдущий император был жив, мне довелось побывать во дворце и говорить с ним, – сказал Шэнь Цяо. – Он также протягивал мне руку помощи и обещал сделать Пурпурный дворец горы Сюаньду столпом даосизма. Я отказался. Так что желай я и вправду чего-то подобного, мне не было бы нужды столь долго ждать. А ведь в могуществе и верности своему слову предыдущий государь далеко превосходил нынешнего.

Он и не думал скрывать презрение к новому правителю.

— Что ж, похоже, монах Шэнь твердо вознамерился сложить голову ради каких-то детей, которых он видит впервые в жизни, – вздохнул Чэнь Гун. – Но ради былой дружбы позволю себе напомнить: поступив так, вы сделаетесь заклятым врагом императору. Отныне вам не будет пощады ни от буддистов, ни от школы Обоюдной Радости, ни от слуг его величества. А когда Чжоу объединит горы и реки Поднебесной под своей властью, вы станете врагом всему свету. Вы хорошо подумали?

На лице Шэнь Цяо отразилось слабое удивление:

— Ради былой дружбы? Разве нас с тобой связывала хоть какая-то дружба? Или дружбой ты называешь то, как предал меня и хотел отдать на растерзание Му Типо, лишь бы самому избежать незавидной участи его любимца?

Благородный муж, всегда любезный и мягкий в обращении, он в конце концов не удержался от язвительной насмешки. Впрочем, Шэнь Цяо ни за что не позволил бы себе такие слова, не считай он противников людьми без чести.

При упоминании прошлого лицо Чэнь Гуна перекосило так, словно с него заживо содрали кожу: на нем читался и непрошеный стыд, и вина, и гнев.

— Шэнь Цяо, ты всегда был не от мира сего, – усмехнулся он. – Коли так, не взыщи.

Янь Шоу давно уже точил зуб на Шэнь Цяо. Все эти речи ему казались пустой тратой времени, ведь в цзянху все решается кулаками: кто бьет сильнее, за тем и последнее слово. Для Янь Шоу не имело значения, согласится или нет Шэнь Цяо на посулы Чэнь Гуна, – даос опозорил его, лишив руки, и такого оскорбления Янь Шоу вовек бы ему не простил. Как только Чэнь Гун умолк, Янь Шоу одним прыжком взмыл вверх – и ринулся на Юйвэнь Суна. Расчет его был прост: он нападет на мальчишку, и Шэнь Цяо отвлечется, неминуемо ослабив бдительность и оставив бреши в защите.

Янь Шоу двигался быстрее ветра: замысел едва пришел ему в голову, а рука уже нависла над Юйвэнь Суном, еще чуть-чуть – и вцепится прямо в волосы. Шэнь Цяо и впрямь схватился за меч, заслоняя мальчишку, но этого и добивался Янь Шоу. Круто развернувшись, он замахнулся на Доу Янь! Если удар достигнет цели, девочку ждет верная смерть!

Баоюнь и Чэнь Гун тем временем тоже не бездельничали. Они бросились в бой следом за Янь Шоу и напали на Шэнь Цяо сразу с двух сторон.

После путешествия в Жоцян мастерство Чэнь Гуна как будто возросло еще больше. Меч его, окутанный истинной ци, стремительный, точно молния, обрушивался на противника, подобно приливным волнам. Свирепая дерзость и непредсказуемая ловкость слились воедино, и вот уже «ци меча» закружилась снежной метелью, чьи вездесущие невесомые пушинки стеной окружили противника, не давая ни малейшей возможности ускользнуть или перейти в наступление. Про себя Шэнь Цяо отметил, что искусство меча Чэнь Гуна весьма разнородно и объединяет умения нескольких разных школ: приемы он как будто перенял у Мужун Циня, но чувствовалось и влияние школы Чжуннань.