Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 70 – Мэн Сиши

Свое восхождение Чэнь Гун начал, сделавшись фаворитом императора Северной Ци. С боевыми искусствами он познакомился, встретив Шэнь Цяо, но по-настоящему обучать его стал лишь Му Типо. Впрочем, сам Му Типо считался бойцом средней руки, и вскоре Чэнь Гун обнаружил, что умения его наставника ограничены и тот уже передал ему все, что знал сам. Чэнь Гун обладал незаурядными способностями и удивительной памятью, а потому устремился к новым высотам. Будучи приближенным Гао Вэя, Чэнь Гун, само собой разумеется, познакомился и с остальными выдающимися бойцами Северной Ци, в том числе с Мужун Цинем и адептами школы Обоюдной Радости. Набравшись опыта в боевых искусствах, Чэнь Гун объединил изученное с положениями цзюани «Сочинения о Киноварном Ян», которую по воле случая услышал в Заоблачном монастыре. Вот так, постепенно и незаметно, он шаг за шагом поднимался на вершину мастерства.

Человек столь выдающихся дарований, настоящий нефрит среди бойцов, он ничуть уже не уступал ни Шэнь Цяо, ни Янь Уши. Пожалуй, даже сам Тао Хунцзин удостоил бы его похвалы и назвал талантом, ниспосланным Небом. Смутные времена рождают героев и благоволят честолюбивым удальцам. Используя все возможности, данные ему миром, чтобы проявить себя, Чэнь Гун выковал себе незаурядную судьбу.

Янь Шоу атаковал яростно, кипя от злобы, Баоюнь ждал подходящего случая, чтобы ударить исподтишка, а Чэнь Гун неуклонно усиливал натиск. Все трое были могучими бойцами – отнюдь не из тех, кого легко одолеть, но Шэнь Цяо принял бой – и притом сражался одной рукой, другой удерживая Доу Янь. А ведь ему еще нужно было защищать Юйвэнь Суна!

Враги были со всех сторон – вот уж точно силки на небе и сети на земле, бежать некуда. Но Шэнь Цяо и не пытался бежать. Он даже не сдвинулся ни на шаг.

Даос обнажил меч, и Скорбь гор и рек обрушился на противников, нападающих с трех сторон. То был один-единственный взмах, совершенно обычное, даже заурядное движение, лишенное всякой изощренности.

Пулюжу Цзянь, похолодев от ужаса, глядел на окруженного врагами Шэнь Цяо. Он и Лю Фан наблюдали за поединком издалека, с высоты городской стены, однако даже до них донесся смутный гул – словно рокот огромного, до самого неба, водяного вала, что медленно надвигается из глубины морской.

Шэнь Цяо взмахнул мечом – и Пулюжу Цзянь собственными глазами увидел, как клинок обернулся белыми гребнями волн, что одна за другой покатились на противников.

Долгая, долгая пыль в пустоте^[21], быстро-внезапная пена на море… Мелко ль, глубоко ли, копятся; тают ли: в сборе – мильоны, в распаде – одно!.. Когда истинная сила заполняет собой весь мир, все сущее встает на свои места. Как великое остроумие похоже на глупость, так и великая мудрость кроется в простоте бамбуковых дощечек.

Белые гребни волн поглотили и Чэнь Гуна, и Янь Шоу, и Баоюня, виднелся лишь Шэнь Цяо, но казалось, будто он разделился на множество воплощений. Его противники чувствовали натиск огромной силы, все их удары не просто не достигли цели – отразившись, они обратились против самих бойцов, и те сполна испили собственное горькое снадобье.

— Неужто Шэнь Цяо и не человек вовсе, а нечисть? – воскликнул Лю Фан, плохо знакомый с боевыми искусствами. – Разве можно быть в нескольких местах одновременно?