Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 66 – Мэн Сиши

Но Янь Ин не остановился, а помчался еще быстрее. Склонившись к ребенку на руках, он сказал:

— Седьмой господин, послушайте меня. Когда у лучников кончатся стрелы, бегите со всех ног вдоль городской стены. Там есть небольшая дверца – она всегда открыта. Меня не ждите, бегите вперед, монах Шэнь наверняка скоро вас нагонит. Уходите вместе с ним, ни о чем не тревожьтесь и назад не оглядывайтесь. Вам все ясно?

Юйвэнь Сун с малолетства был любимцем Юйвэнь Сяня – тот считал его самым одаренным ребенком из всех. Не по годам умный малыш не мог не понять, что кроется за словами Янь Ина, и сжал кулаки.

— Дядюшка Янь!

Видя, что малыш все уразумел, Янь Ин через силу улыбнулся, уворачиваясь от града стрел. Даже когда несколько стрел вонзились ему в спину, он не остановился ни на миг и лишь крепче сжал Юйвэнь Суна в объятиях.

Вместе с ребенком он добрался до боковой дверцы – она и впрямь была не заперта. Солдаты с копьями бросились им наперерез, но Янь Ин расшвырял их одного за другим.

— Бегите! Бегите, не останавливайтесь! – крикнул он, опуская Юйвэнь Суна на землю.

— Не стреляйте, стойте! – кто-то метнулся к городским воротам, останавливая лучников, уже готовых обрушить на беглецов вторую тучу стрел.

Командир городской стражи узнал этого человека и не посмел ослушаться, но некто рядом с ним тут же распорядился:

— Продолжайте! Без моего приказа стрельбу не прекращать!

— Всем стоять! – снова крикнул Пулюжу Цзянь. – Великий военачальник, что вы делаете? Его величество не приказывал уничтожать всю семью циского князя!

Лю Фан^[20] рассмеялся:

— Гогун Суй, неужто вы забыли, как Юйвэнь Сянь в свое время предостерегал против вас покойного государя? А вы, выходит, не только не возненавидели его, но и заступаетесь за его семью. Отчего же?

— Циский князь следовал своему долгу и желал блага стране, – ответил Пулюжу Цзянь. – Я не настолько бесчестен, чтобы у меня не нашлось капли великодушия простить ему этот поступок. К тому же это дитя ни в чем не виновато. Великий военачальник, отпустите его, добро вам зачтется!

Лю Фан задумался. Юйвэнь Сянь пользовался уважением и любовью как при дворе, так и в народе, и никто не ожидал, что нынешний император вдруг ополчится против него. Циский князь слишком быстро попал в опалу, но, когда буря уляжется, наверняка многие начнут просить за его семью. Так зачем ему, Лю Фану, искать себе неприятностей?

— Хорошо, гогун Суй, – решился он. – Я сохраню вам лицо. Но должен вас предупредить: от моего снисхождения проку все равно не будет. Его величество загодя устроил за городом засаду из могучих бойцов. Ребенок, может, и покинет Чанъань, но впереди его все равно ждет только смерть.

Сердце Пулюжу Цзяня сжалось. Он невольно глянул вниз.

Со стены он хорошо видел, как Юйвэнь Сун, спотыкаясь, выбегает из ворот – а к нему уже направляются трое: один плешивый, другой безрукий, а третий… Третий был прекрасно сложен и держался горделиво.

Плешивого и безрукого Пулюжу Цзянь не признал, а вот статный господин слева от них был ему известен. Отправлять его против ребенка – все равно что резать цыпленка ножом для забоя быка.

— Чэнь Гун? Его величеству столь важен Юйвэнь Сун, что он послал самого Чэнь Гуна?

Все знали, что император с недавних пор особенно благоволит гогуну Чжао, Чэнь Гуну. Именно Чэнь Гун преподнес государю меч Тайэ и познакомил его со школой Обоюдной Радости, тем самым ослабив влияние буддистов. Так что теперь школа Обоюдной Радости заняла при дворе место школы Чистой Луны. Юйвэнь Юнь стремился, чтобы ни одна из сил не получила преимущества во дворце, и потому неудивительно, что Чэнь Гун легко сделался его любимцем.