Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 364 – Мэн Сиши

Положение Янь Уши окончательно упрочилось со смертью Хуан Янфэна – старейшины Солнца и Луны, положением уступавшего лишь ее главе Цуй Ювану. Причиной тому были не столько возраст, опыт и мастерство, сколько хитрый, изощренный ум. Попросту говоря, Хуан Янфэн отличался беспримерной жестокостью и вместе с тем в любых обстоятельствах умел находить неожиданные решения, потому Цуй Юван не мог без него обойтись. Впрочем, он действительно был одним из самых могучих бойцов неправедной школы.

Сан Цзинсин никогда не сражался с Хуан Янфэном, но видел, что они со стариком примерно на равных. И все же тот пал от руки Янь Уши.

— Почему вы убили его? – много лет спустя спросил Шэнь Цяо.

Приближался его день рождения. Шимэй Гу Хэнбо вернулась, и, хотя сам чжанцзяо предпочел бы отпраздновать по-тихому, обитатели горы Сюаньду решили устроить пышное торжество. Даже Ян Цзянь в далеком Чанъане прослышал о празднике и послал на гору старшего сына Ян Юна с богатыми дарами, дабы тот лично поздравил главу школы. В таких обстоятельствах никто не сумел бы остаться в тени.

Но пока все занимались приготовлениями, сам виновник торжества улизнул на задний склон горы, подальше от суеты. Напротив же устроился тот, кто подтолкнул его к побегу, и сейчас лениво потягивал вино, обдумывая, куда поставить камень в вэйци.

— Разумеется, чтобы обрести вес, – отозвался разомлевший Янь Уши. – Я присоединился к неправедной школе странствующим мечником без роду и племени и оказался один как перст: ни учителя, что указал бы мне путь, ни покровителя, что стал бы мне опорой. Всяк хотел меня или растоптать, или завлечь на свою сторону. Даже Цуй Юван спрашивал меня, не желаю ли я поклониться ему как наставнику.

— Вы отказались, – произнес Шэнь Цяо.

— Но ведь если б я согласился, разве не пришлось бы мне переменить имя? – заметил Янь Уши.

Шэнь Цяо невольно улыбнулся: Янь Уши, Без-учителя, превратился бы в Янь Юши, С-учителем. Вышло бы и впрямь неблагозвучно.

— Я слышал от учителя, будто бы Цуй Юван был таким же сумасбродом, оправдывая свое имя: Цуй-Своеволец. Раз вы не уступили ему, как же вас приняли в неправедную школу?

Янь Уши прищурился, глаза опасно заблестели.

— А-Цяо, что значит «таким же»?

Шэнь Цяо промолчал.

— «Таким же», – повторил Янь Уши. – Таким же сумасбродом, как я, – это ты хочешь сказать? Намекаешь, что я как Цуй Юван: думаю, будто мне море по колено?

Шэнь Цяо собирался кивнуть, но вдруг собеседник его подался вперед и вскинул ладонь: с кровожадным видом он тянулся прямо к шее даоса! Шэнь Цяо в страхе отпрянул, отразил атаку, и в мгновение ока противники обменялись добрым десятком ударов. Кто-то из них коленом задел доску для вэйци, подол одежд скользнул по ее поверхности, и камни смешались.

— Полно, я просто разыграл тебя.

И с этими словами Янь Уши отстранился.

Шэнь Цяо, в свою очередь, тоже опустил руку.

Янь Уши тут же его поддел:

— Будь на моем месте кто-то с дурными намерениями, ты бы так легко не отделался!

«Где бы еще найти того, чьи намерения дурнее ваших!» – подумал Шэнь Цяо.

Рисунок партии нарушился, но Янь Уши помнил каждый ход и невозмутимо принялся расставлять камни заново.

— Но ты прав, – продолжал он как ни в чем не бывало, – мы с Цуй Юваном и вправду похожи и действительно мним, будто нам море по колено. У таких людей, как правило, есть одна общая черта: при встрече с кем-то, обладающим исключительным дарованием и внушительной мощью, они не только простят ему грубость, но и понадеются найти в его лице достойного противника.