Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 366 – Мэн Сиши

— Какие трогательные и искренние слова, – заметил Шэнь Цяо.

Даже среди адептов неправедного учения встречаются те, кто способен на глубокое чувство, вот только волю чувствам они дают редко.

И ему вдруг вспомнилась Бай Жун.

Словно угадав его мысли, Янь Уши тихо хмыкнул и легонько встряхнул даоса, возвращая того к действительности.

— Выходит, ты тоже считаешь, что я одинок?

— Даже если каждый в Поднебесной останется один-одинешенек, Янь Уши никогда не будет страдать от одиночества, – ответил Шэнь Цяо, отводя его руку в сторону. – Человеческая природа изменчива, однако путь постижения боевых искусств бесконечен, для вас же следовать этому пути – вечная радость.

Янь Уши никогда не нуждался ни в чьем признании. Не искал он и единомышленников.

— Монах Шэнь, вы поистине хорошо меня понимаете, – улыбнулся Янь Уши. – Я и правда никогда не тяготился одиночеством. Однако теперь я переменил мнение.

Шэнь Цяо понял, что запутался.

Янь Уши никогда не придавал никакого значения дням рождения, в том числе собственным: стоило ему только пожелать, и любой день стал бы для него днем рождения. Но с Шэнь Цяо все оказалось иначе. Янь Уши изучил даоса как свои пять пальцев, но ему было мало, всегда будет мало: он хотел знать больше и больше. И даже день его рождения стал для главы Яня весьма значимым событием.

— Первый день начала осени^[117] уже почти наступил.

— По правде сказать, я и сам не помню свой настоящий день рождения, – ровно ответил Шэнь Цяо. Сие его ничуть не тревожило. Когда-то в это время года его нашел учитель, с той поры первый день начала осени стал его днем рождения. И Шэнь Цяо ценил этот день не потому, что то был его праздник, а потому, что с этого дня меж ним и его учителем, меж ним и школой Сюаньду установилась неразрывная связь.

Так вышло и с Янь Уши: прежнего главу Яня ничуть не волновало начало осени, но теперь это время стало для него особенным.

Издалека донесся приближающийся гул голосов: верно, это ученики пришли звать их к трапезе.

— Начало осени – это хорошо, – сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо молча улыбнулся и опустил на доску последний камень.

К вечеру набежали черные тучи, разыгралась метель.

Путники один за другим прятались в придорожной чайной и теснились как можно дальше от входа: только бы укрыться от пронизывающего ледяного ветра.

Лишь один посетитель по-прежнему сидел снаружи.

Хозяин чайной вышел к нему.

— Господин, такой ветер, такой снег! Лучше пойдемте внутрь! – по доброте душевной посоветовал он.

Но мужчина лишь покачал головой и вздохнул:

— Боюсь, меня тогда не заметят.

— Вы кого-то ждете? – спросил хозяин.

Мужчина взглянул на него.

— Жду. Дорогого мне человека.

«Видно, неистовый влюбленный, – сочувственно подумал хозяин. – Тогда ясно, отчего под капюшоном он весь сед: наверняка истосковался по жене».

Краем глаза он заметил, что, несмотря на метель, от чашки с чаем в руках у гостя все еще поднимался легкий пар.

На миг хозяин опешил, пытаясь понять: потому ли пар идет вверх, что вода уже замерзает, или потому, что чай еще горячий? И если чай еще горячий…

Не удержавшись, он снова взглянул на гостя.

Хозяин ожидал увидеть старика, но черты, едва различимые под капюшоном, были по-юношески тонкими и изящными.