Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 368 – Мэн Сиши

Конечно же, Янь Уши ни за что не согласился бы на такие условия, но тут ему пришла в голову весьма занятная мысль: вместо «Сочинения о Киноварном Ян» предложить для обмена бывшего чжанцзяо славнейшей из даосских школ Поднебесной – Шэнь Цяо. Для даоса то была не только смертельная опасность, но и нестерпимое унижение, потому что чжанцзяо именитой школы Сюаньду оказывался ничуть не лучше никчемного меча.

Пальцы Янь Уши коснулись лба Шэнь Цяо. Болезненно-бледная кожа, тонкая шея казалась такой хрупкой, что чуть сожми – того и гляди переломится. Однако под внешней слабостью крылась непоколебимая гордость.

Он хорошо понимал, что за человек Сан Цзинсин, и потому вполне представлял себе, как тот обойдется с Шэнь Цяо.

Итак, Шэнь Цяо, как же ты поступишь? Предпочтешь покориться или умереть с честью? Любопытно будет взглянуть.

Вот о чем размышлял Янь Уши, когда стучал в двери обители Белого дракона.

Стояла лунная ночь.

Шэнь Цяо холодно смотрел на Янь Уши и на замершего неподалеку Сан Цзинсина. Но, быть может, никакой холодности и не было. Просто лунный свет заливал даоса серебром, и оттого выражение лица его казалось ледяным.

При виде его спокойствия Янь Уши в глубине души вдруг поймал себя на жалости. Но ее оказалось недостаточно, чтобы он передумал.

— Ты слишком слаб, А-Цяо. – Наклонившись, он поправил выбившуюся из прически даоса прядь волос. Прикосновение его было легким, точно трепет ивовых листочков по весне. – А слабому человеку ни за что не добиться великих свершений и уж тем более не стать мне достойным противником.

Шэнь Цяо лишь молча смотрел на него.

— Надеюсь, ты выживешь, – усмехнулся Янь Уши. – Но если ты превратишься в подлого льстеца, что готов угодить всякому и уцелеть любой ценой, то окончательно распрощаешься с каким бы то ни было дарованием, станешь полной посредственностью. Что останется тогда от твоей исключительности?

Он швырнул даосу Скорбь гор и рек и похлопал его по плечу:

— Удачи.

А потом развернулся и пошел прочь.

Янь Уши прекрасно владел цингуном и при желании мог бы исчезнуть в мгновение ока, но сейчас предпочел уйти как обычный человек, ступая медленно и размеренно.

У него за спиной раздался презрительный, издевательский смех Сан Цзинсина: он смеялся над Шэнь Цяо.

Но Янь Уши и не подумал обернуться.

1

На заднем склоне горы Сюаньду Шэнь Цяо нашел кувшин с вином.

На нем не оказалось никаких пометок или ярлыков, расспросы учеников тоже ни к чему не привели. И лишь распечатав кувшин, Шэнь Цяо учуял хорошо знакомый аромат: то было вино, собственноручно изготовленное учителем.

Совершенномудрый Ци славился по всей Поднебесной как непревзойденный боец и почтенный чжанцзяо горы Сюаньду. Мало кто знал, что он был мастером на все руки: шил одежду, тачал обувь, делал вино и хорошо готовил. Если кому-то из учеников в детстве случалось порвать платье, Ци Фэнгэ сам чинил прорехи.

Вино пробудило в Шэнь Цяо давно забытые воспоминания, он вновь унесся мыслями в прошлое, ко дням, проведенным с учителем. Янь Уши уговорил даоса разлить вино по чаркам, и они вместе распили найденный кувшин.

Наутро Шэнь Цяо проснулся со страшной головной болью.

Он никак не ожидал, что вино учителя окажется настолько крепким, что сразит его наповал. Шэнь Цяо потер лоб. В голове его эхом отдавались чьи-то слова: «Ах ты мелкий сопляк!» Ему смутно помнилось, что кто-то спьяну тыкал в него пальцем и бранил на чем свет стоит.