Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 285 – Мэн Сиши

В присутствии Дуань Вэньяна Жуянь Кэхуэй не хотел показать слабину и ненароком воодушевить тюрок, а потому промолчал, но про себя он вполне разделял опасения ученика.

Янь Уши был бойцом могучим и славным, отличался выдающимся мастерством, но, как ни крути, Хулугу есть Хулугу. На горе Цинчэн он разгромил И Бичэня без малейших усилий, так же легко, как раскалывают бамбук. Может статься, что Янь Уши еще не успел достичь такой же ступени в боевых искусствах, и тогда, хотя зрители изнемогают в неведении, для самих противников – опытных и искусных бойцов – исход уже очевиден.

Пусть Жуянь Кэхуэй всегда недолюбливал Янь Уши, если тот проиграет, позор падет на все школы боевых искусств Центральной равнины. Потому и Жуянь Кэхуэй, и прочие наблюдатели все-таки надеялись, что он выстоит.

Если шансы на победу невелики, это еще не значит, что она невозможна.

Пока обеспокоенные зрители терялись в догадках, для противников на пике Полушага все выглядело иначе.

Хулугу никогда прежде не сражался с Янь Уши, но еще до назначенного поединка его ученик Дуань Вэньян собрал о Демоническом Владыке все доступные сведения и передал их учителю. Самоуверенность Янь Уши тоже не была тайной: Хулугу знал, что в молодости, еще не отточив умения до совершенства, тот посмел бросить вызов Цуй Ювану и Ци Фэнгэ. Ничего удивительного, что и сейчас он послал письмо, приглашая на бой очередного могучего бойца. Но была и еще одна причина: Янь Уши страстно предан боевым искусствам, а для такого человека нет большего счастья, чем возможность помериться силами с величайшим мастером.

Вершину пика Полушага окружали крутые, неприступные скалы причудливой формы, местами поросшие деревьями. Гладкая поверхность была лишь цунь на цунь величиной, более-менее ровная – немногим больше, но и на ней смогли бы усесться в позе лотоса лишь трое. Сражаться в таком месте, посреди гуляющих меж гор ледяных ветров, было по-настоящему суровым испытанием.

Ни Янь Уши, ни Хулугу не пытались пустить пыль в глаза или перехитрить противника: явившись на пик Полушага, они тут же схлестнулись в прямом противостоянии. Овладев десятками разных видов оружия, тюрок влил их мощь в собственные руки, и каждое его движение несло отпечаток удивительного сочетания искусства меча и копья, алебарды и сабли. Каждая атака полнилась всесокрушающей силой, что, казалось, снесет самые горы и расплещет моря, потоки ци низвергались бурлящими реками, вздымались высокими волнами – всё, чтобы устрашить неприятеля и сокрушить его.

И вот, направляемые внутренней силой Хулугу, вихри с ревом и визгом закружились вокруг Янь Уши, цунь за цунем разрывая его защиту, сотканную из истинной ци, точно желая разорвать его в клочья!

Сколь неумолимо яростна ни была внутренняя сила Янь Уши, казалось, очутившись один меж небом и землей, даже он неспособен противостоять их объединенной мощи. И когда запас его ци истощится, на него со всех сторон обрушится ужасающий натиск Хулугу, не оставляя ни единой лазейки, ни малейшей надежды на спасение.

Глава Янь оказался в ловушке: куда ни глянь – всюду свирепствует напоенный чужой ци ветер, ни назад ступить, ни вперед податься – тут же столкнешься с сопротивлением внутренней силы противника.

Но Янь Уши не был бы Янь Уши, если б так легко сдался.