Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 284 – Мэн Сиши

Остальные хоть и не были настроены столь мрачно, но и их самолюбие серьезно пострадало при виде цингуна Шэнь Цяо.

Оказавшись на вершине скалы, даос увидел, что впереди серьезных преград не осталось, и сказал братьям Ван:

— Я пойду вперед, а вы меня потихоньку нагоните.

— Мы весьма признательны вам, почтеннейший Шэнь, – незамедлительно откликнулся второй господин Ван. – Дальше мы справимся сами, ступайте!

Шэнь Цяо кивнул ему и ускорил шаг.

На вершине яблоку негде было упасть. Оглядевшись, Шэнь Цяо обнаружил немало знакомых лиц.

Лишь река разделяла пик Полушага и пик Сожалений. Кругом клубился туман, но порывы пронизывающего ветра то и дело разрывали белую завесу, а те, кто сумел добраться до вершины, все как один были могучими мастерами и обладали острейшим зрением – разглядеть, что происходило на соседнем пике, им не составляло труда.

Появления Шэнь Цяо никто не заметил – все пристально следили за сражающимися бойцами. Впрочем, ему самому было недосуг обмениваться приветствиями – его внимание сразу же захватил разворачивающийся поединок.

И Янь Уши, и Хулугу явились безоружными, но с каждым их движением полы одежд трепетали, а рукава взвивались в воздух – со стороны и не понять: то ли ветер в горах так силен, то ли столь мощны потоки истинной ци. Удары их были столь свирепы, что даже туман постепенно рассеялся, и теперь зрители с пика Сожалений отчетливо видели каждое движение противников.

Ко времени появления Шэнь Цяо бой длился уже около большого часа, и, судя по всему, бойцы не собирались останавливаться. Удары сыпались градом, каменная крошка летела во все стороны, а грохот разносился по окрестностям – с такой мощью соперники атаковали друг друга.

Будучи сам мастером боевых искусств, к тому же одним из лучших, Шэнь Цяо вскоре заметил, что и тюрок, и глава Янь сражаются в полную силу, ничуть не сдерживаясь. В обычных поединках для обмена опытом принято щадить противника, но в этот раз о милосердии никто не помышлял: бой завершится только со смертью одного из врагов. Раз уж только что прибывший Шэнь Цяо это понял, то мастера вроде Жуянь Кэхуэя или И Бичэня и подавно.

Ветер нещадно трепал одеяния собравшихся на пике Сожалений – Се Сяну и некоторым его ровесникам даже пришлось прибегнуть к внутренней ци, лишь бы удержаться на ногах, тогда как на вершине пика Полушага деревьев росло еще меньше, ветер свирепствовал еще пуще, однако и Янь Уши, и Хулугу как будто ничего не замечали. Ветер ревел, бушевал вокруг противников, но те укрощали его порывы собственной ци, и своевольные потоки воздуха покорялись воле бойцов.

Се Сян, в отличие от сдержанного Ли Цинъюя, был куда менее терпеливым. Вот и сейчас, наблюдая за поединком, он не удержался от вопроса наставнику:

— Учитель, как вы думаете, у кого больше вероятность победить?

Он спрашивал не о победе, а лишь о ее вероятности потому, что считал положение дел в бою весьма сложным, чуть ли не тупиковым, и видел, что исход его не определен.

— А сам ты что думаешь? – ответил вопросом на вопрос Жуянь Кэхуэй, желая испытать ученика.

Се Сян в задумчивости нахмурился.

— Пожалуй, у Хулугу? – наконец предположил он.

— Почему?

— Оба противника – выдающиеся мастера, и на первый взгляд кажется, будто они равны друг другу, но если говорить о внутренней силе, то Хулугу как будто немного превосходит Янь Уши, – объяснил юноша.