Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 279 – Мэн Сиши

Янь Уши и подумать не мог, что Шэнь Цяо настолько восприимчив к вину. Видя, что тот еле держится прямо и того и гляди рухнет на землю, глава Янь волей-неволей придвинулся ближе и придержал того за плечи:

— Тошнит?

Шэнь Цяо помотал головой и закрыл лицо руками.

Повисло долгое молчание.

Даже Янь Уши со всей его проницательностью не сразу понял, в чем дело. Но когда догадался, то поступил весьма непосредственно – просто-напросто оторвал ладони Шэнь Цяо от лица.

Обладая необычайно острым чутьем, он сразу ощутил едва заметную сырость на пальцах. Янь Уши посмотрел в полные влаги глаза Шэнь Цяо – так сразу и не понять, что тому виной: винный дух или слезы.

Безмятежная, полушутливая улыбка вмиг стерлась с лица главы Яня, брови чуть нахмурились.

Он-то всего лишь хотел посмотреть на опьяневшего товарища, а не доводить того до слез. Надо сказать, он всего несколько раз видел, как плачет Шэнь Цяо, но то всегда было глубоко трогательное зрелище, что ранило в самое сердце.

Даос отличался мягким и незлобивым нравом, но вовсе не принадлежал к слабакам, которые по любому случаю льют горькие слезы, – за внешней кротостью таилась несгибаемая воля и твердый характер. И сейчас он лишь чуть насупился, по-видимому, не понимая поступка Янь Уши, но, хоть глаза его и остались влажными, слезы так и не покатились по лицу.

— А-Цяо, – тихо заговорил Янь Уши, – ты расстроился из-за меня? Боишься, что я не вернусь с поединка с Хулугу? Так ведь?

Шэнь Цяо вздохнул: выпил, вот и дал волю печали. Если б не эти несколько чарок, он бы, самое большее, был чуть молчаливее обычного.

Даос чуть приподнялся на локтях, но обессилевшее от вина тело его не слушалось, утратив ловкость, присущую мастеру боевых искусств. При всем желании он не смог бы удержаться на ногах и потому оставил бесплодные попытки встать:

— Странное дело, если бы мне предстояло сражение с Хулугу, я бы чувствовал, что бой этот неизбежен, отвага переполняла бы мое сердце, достигая самых небес, ничего другого я бы не испытывал. Но когда схватка предстоит моему другу, мне остается лишь тревожиться за него.

— Другу, – повторил Янь Уши, словно смакуя это слово. – А если бы с Хулугу сражался Ли Цинъюй, ты бы тревожился так же?

Шэнь Цяо всерьез задумался над вопросом, морща лоб в напряжении так, что брови его сошлись на переносице, но время шло, а он не отвечал.

Да и что он мог бы ответить? Янь Уши улыбнулся.

— А-Цяо?

Шэнь Цяо потер виски:

— Хм?

— А-Цяо, – повторил Янь Уши, словно пытался распробовать это слово на вкус, как предыдущее.

Шэнь Цяо же, в свою очередь, пошатываясь, поковылял к озеру. Зачерпнув ледяной воды, он ополоснул лицо, и холод вмиг привел его в чувство. Разум прояснился.

Янь Уши подошел и помог ему встать:

— Возвращаемся в усадьбу?

Шэнь Цяо кивнул и, не удержавшись, посетовал:

— Больше никогда не буду пить.

— Не умеешь пить – чаще упражняйся, так и научишься, – усмехнулся Янь Уши.

— Никаких больше прощальных чарок, никогда, – проговорил Шэнь Цяо, у которого страшно разболелась голова. – Разве что кто-нибудь снова соберется сражаться с Хулугу.

Янь Уши покатился со смеху.

Обратившись к внутренней ци, Шэнь Цяо сумел немного разогнать винные пары и отрезветь. В голове у него так и не прояснилось, но, по крайней мере, теперь он твердо стоял на ногах и мог идти самостоятельно.