Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 277 – Мэн Сиши

— В общем, – поспешно свернул он разговор, – они либо в игорном доме, либо в зеленом тереме. Приглядитесь к ним, как вернутся: если увидите, что монах Шэнь зарделся как персиковый цвет, а во взгляде смущение, то они наверняка вернулись из зеленого терема, ведь именно такой вид бывает у тех, кто впервые там побывал.

Управляющий промолчал, но в его взгляде читалось: «А у вас, юноша, вид того, кто знает толк в подобном времяпрепровождении».

Почувствовав его неодобрение, Юй Шэнъянь заторопился:

— Так будем спорить или нет? Или вам жалко отдавать нефритовый чайник и вы уже передумали?

— Слово благородного мужа и на четверке коней назад не воротишь, – немедленно отозвался старик. – Какое уж тут «жалко»! Конечно, спорим!

Юй Шэнъянь метнул травинку олененку прямо в голову, поднялся на ноги и рассмеялся:

— Тогда дожидаюсь выигрыша! Смотрите, не отступитесь от нашего уговора, когда придет время!

Изрядно приободрившись, он пошел прочь, но отойдя всего на пару шагов, обернулся и поманил олененка за собой:

— Пойдем, покормлю тебя жареным мясом.

Он взглянул на управляющего:

— Учитель дал ему имя?

— Дал, – нехотя подтвердил старик.

— И как же его зовут?

— А-Цяо.

Юй Шэнъянь застыл как вкопанный:

— И какое именно «Цяо»?

— А вы сами как думаете? – старик едва сдержал смешок.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Юй Шэнъянь вдруг сказал:

— Почему-то мне теперь уже не кажется, что они в зеленом тереме. Я еще могу передумать?

— Хотите нарушить уговор? – усмехнулся управляющий.

— Ладно-ладно, – вздохнул Юй Шэнъянь – отступать было некуда.

Он снова поманил олененка:

— Монах Шэнь, пойдешь есть мясо?

Управляющий лишился дара речи от такой бесцеремонности, а олененок уставился на Юй Шэнъяня невинными глазами.

Шэнь Цяо же тем временем никакого мяса не ел. Не прохлаждался он и в зеленом тереме. Они с Янь Уши сидели вместе в беседке на берегу озера недалеко от усадьбы.

Глава Янь заблаговременно распорядился вымочить в вине свежепойманную рыбу^[84] и подать ее вместе с «пьяными креветками»^[85], следом принесли кувшин выдержанного вина – пожалуй, и сами небожители позавидовали бы такой жизни!

Демонический Владыка знал толк в удобствах. Конечно, и ему случалось спать под открытым небом и вкушать пищу на вольном ветру, но по возможности он старался ни в чем себя не обижать.

— Где вы отыскали столько свободных рук, да еще так быстро? – удивился Шэнь Цяо.

— На ближайшем постоялом дворе, – ответил Янь Уши. – Раньше там дела шли неважно, поэтому я его выкупил и перевел туда часть прислуги из усадьбы. Теперь когда гости приезжают порыбачить, то могут заодно и поесть, а вечером – заночевать в гостинице, а не торопиться обратно в город.

— Пожалуй, только вам и пришло бы такое в голову, – улыбнулся Шэнь Цяо.

— Окрестные виды тут как на пике Полушага и пике Сожалений: те же обрывистые скалы и бездонные пропасти, потому сюда съезжаются книжники и литераторы – не сказать, что здесь совсем уж никого не бывает, – возразил Янь Уши.

Шэнь Цяо понял намек: основной задачей этого постоялого двора было собирать новости и передавать полученные сведения дальше. Как-никак, стоял он близ казенного тракта, и немало народу останавливалось там передохнуть. А искусных поваров и умелых служанок, что подавали блюда, наняли в первую очередь для того, чтобы обслуживать главу Яня, и оттого не имело никакого значения, приносят ли они доход.