Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 159 – Мэн Сиши

— Идет Проба меча, школе Обоюдной Радости надлежит соблюдать законы цзянху, потому надобно сражаться один на один, – улыбнулась Юань Сюсю. – А иначе, чего доброго, пойдут пересуды, будто мы одержали победу числом и сорвали все состязание. Настоятель И, старейшина Сан из нашей школы желает испросить ваших наставлений в боевом искусстве. Не откажете?

И Бичэнь уже давным-давно понял: школа Обоюдной Радости явилась во всеоружии и не захочет мира. Для него не было разницы, с кем придется иметь дело: с Юань Сюсю или с Сан Цзинсином, так или иначе он обязан вынудить непрошеных гостей отступить. Если ему не удастся сейчас вызвать у них страх, то нечего и думать о том, чтобы завоевать людские сердца и собрать под своим началом союз, противостоящий сей неправедной школе. Если он потерпит поражение, прочие объединения разочаруются в храме Чистого Ян.

Сан Цзинсина все знали как развратника и злодея каких свет не видел, однако сие никак не умаляло его мастерства. Он был поистине могучим бойцом, и тот, кто посмел бы презирать его лишь из-за водящейся за ним дурной славы, жестоко поплатился бы за свою ошибку.

Воздев меч, И Бичэнь слабо улыбнулся:

— Как уже было сказано, идет Проба меча, в коей всяк имеет право испытать себя. Наши двери открыты для всех – в том числе и для школы Обоюдной Радости. Я давно наслышан о «Следах резного дракона», и сегодня сей ничтожный даос надеется поучиться у вас мастерству.

Каким бы самоуверенным наглецом ни был Сан Цзинсин, даже он опасался настоятеля храма Чистого Ян и не смел тому грубить:

— Как вам будет угодно, настоятель И. Прошу!

До оглашения нынешнего списка сильнейших бойцов И Бичэню отводили третье место, и, хотя Юань Цзысяо указала, что он может оказаться четвертым, в глазах присутствующих положение настоятеля ничуть не пошатнулось, и на него взирали с прежним уважением. Конечно, если он откажется от поединка – пиши пропало, но ежели согласится – то великое сражение потрясет равно небо и землю.

«Следы резного дракона», прославившие Сан Цзинсина, были приемом рукопашного боя, но это отнюдь не означало, что он не владеет мечом. Старейшина требовательно протянул руку назад, и Бай Жун почтительно преподнесла ему клинок-цзянь, выполненный в духе старинной простоты, без излишеств. Оставив ножны в ладонях ученицы, Сан Цзинсин одним рывком обнажил меч: отполированный металл засиял, подобно утренней заре, подернутой дымкой розоватых облаков. С первого взгляда всем стало ясно: то добрый клинок.

Сан Цзинсин резко опустил меч – истинная ци хлынула по лезвию, уходя в землю, а в следующий миг поднялись тучи пыли, будто бы из ниоткуда взлетели вверх булыжники и, увлекаемые нарастающим валом ци, обрушились прямо на И Бичэня! Сан Цзинсин не отставал – воспарив в воздух, он устремился вперед, и очертания его слились с ослепительно сияющей «ци меча». Невероятное, завораживающее зрелище!

Те, кто поначалу полагал, что И Бичэнь непременно победит, теперь лишились прежней уверенности. Толпа во все глаза наблюдала за боем, страшась упустить малейшую подробность впечатляющего сражения.

Шэнь Цяо тоже пристально следил за ходом поединка, но вдруг к нему с улыбкой подошла Юань Сюсю:

— Много воды утекло с тех пор, как мы с вами померились силами, монах Шэнь. Я слышала, что ваше мастерство лишь возросло, надеюсь, вы удостоите меня наставлений?