Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 162 – Мэн Сиши

Шаг за шагом они спустились к подножию горы – зрители, разумеется, не могли следовать за ними и остались наверху. Увидев, что вокруг ни души, Юань Сюсю не выдержала:

— Монах Шэнь, погодите! Дайте кое-что сказать!

Попросив его остановиться, она и сама не могла продолжать битву. Вымолвив эти слова, женщина стремительно отступила и, убедившись, что Шэнь Цяо не стал ее преследовать, с облегчением перевела дух – ощущение чудовищного давления пропало.

Глава Юань с улыбкой заговорила:

— Услышав, что монах Шэнь убил двух моих старейшин, я сперва ушам не поверила. Ныне же вижу: хоть и зрячая, а не разглядела перед собой горы Тайшань.

Несмотря на беззаботный вид, про себя Юань Сюсю прекрасно понимала: если поединок продолжится, ей не выстоять. Шэнь Цяо она не соперница.

Бой не вскружил даосу голову, он сохранил ясный рассудок и потому заметил:

— Глава Юань, вы нарочно выманили меня с горы – и наверняка не для того, чтобы похвалить мое мастерство.

— Вы весьма проницательны, монах Шэнь, – по-прежнему улыбаясь, ответила Юань Сюсю. – Я и вправду хочу предложить вам выгодную сделку. Желаете ли узнать, какую?

— Говорите.

— Мне ведомо, что вы с Сан Цзинсином – заклятые враги. Он изувер и кровопийца, к тому же закоренелый развратник. Еще есть Чэнь Гун, что отплатил вам за добро злом и с тех пор постоянно чинит вам препоны. Ныне они с Сан Цзинсином в сговоре: Чэнь Гун даже меча Тайэ не пожалел, лишь бы подольститься к императору и получить знатный титул. Он настоящий мерзавец – терпеть его не могу. Монах Шэнь, если вы сегодня соблаговолите уйти отсюда и ни во что не вмешиваться, предоставив храм Чистого Ян его судьбе, то я передам вам Чэнь Гуна и помогу убить Сан Цзинсина. Что скажете?

Шэнь Цяо медленно покачал головой.

Юань Сюсю вскинула брови:

— В чем дело? Разве сие не в ваших интересах?

— В моих, – не стал отрицать Шэнь Цяо.

— Тогда почему вы отказываетесь, монах Шэнь?

— Глава Юань, вы издавна враждуете с Сан Цзинсином, столь же давно вы лелеете замысел избавиться от него – зачем же прикрываться сим ничтожным даосом? Что касается Чэнь Гуна, то пусть он и вправду мерзавец, я не питаю к нему глубокой ненависти, а если и захочу поквитаться с ним, то отыщу его сам, не затрудняя главу Юань.

— Вы столь дружны с Янь Уши, а со мной объединиться вам не с руки! – криво усмехнулась Юань Сюсю. – Похоже, монах Шэнь, ваше благородство – одна видимость, женщин вы презираете!

Шэнь Цяо тяжело вздохнул:

— Глава Юань, не принимайте мой отказ близко к сердцу. У моей дружбы с главой Янем есть свои причины, о коих в двух словах не поведать, а потому не стану утомлять вас долгим рассказом. Но смею заверить: я никогда не презирал и не презираю вас. На свете заведено так, что мужчин почитают, а женщинами пренебрегают, и пусть в цзянху условностей меньше, но и среди мастеров боевых искусств женщинам приходится во сто крат труднее, чем мужчинам. Потому весь белый свет и ополчился на Обоюдную Радость, однако вы, глава Юань, сумели защитить свою школу. Ее нынешнее процветание – целиком и полностью ваша заслуга. В отличие от вас, сей ничтожный даос, хоть и стоял в свое время во главе обители, справился куда хуже.

Юань Сюсю подивилась: она никак не ожидала, что Шэнь Цяо сумеет оценить ее по достоинству. С самого первого дня на просторах цзянху она слышала о себе одну лишь брань: ее в глаза называли демоницей и ведьмой, потом же, когда она стала сильнее, ее перестали оскорблять в лицо, но за спиной шепотки и сплетни продолжались по-прежнему. Да, школа Обоюдной Радости не гнушалась убийствами и не ведала жалости, но, скажите на милость, разве во всей цзянху найдется хоть один человек, который ни разу никого не убил? Из трех неправедных школ свирепой и скорой на расправу показала себя не одна лишь Обоюдная Радость. Дурная слава Обоюдной Радости проистекала в первую очередь от принятого в школе парного совершенствования, когда адепты, что называется, собирали инь и восполняли ян, в чем окружающие видели только грязь да разврат.