Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 161 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо не стал обнажать меч. Он взмахнул рукавами: истинная ци разделилась на два бурливых потока и хлынула навстречу черным клинкам. Клинки, грозившие вот-вот обрушиться на даоса, встретились с мощной преградой из истинной ци и зависли в воздухе, не в силах продвинуться дальше.

И тогда Шэнь Цяо достал из-за спины меч и нанес удар.

Сияние расходилось от Скорби гор и рек подобно лепесткам прекрасных цветов, распускающихся один за другим, как на картине. Но каждый цветок был что острие разящего лезвия, столь яростного, что даже взглянуть страшно, не говоря уж о том, чтобы встретить его лицом к лицу.

«Ци меча» Шэнь Цяо отбросила черные клинки назад, и те полетели прямо в Юань Сюсю. Та рассмеялась, поймала их и бросилась на даоса.

Юань Сюсю и Шэнь Цяо бились иначе, чем Сан Цзинсин с И Бичэнем. Если те сражались не только оружием, но и задействовали собственную ци, дабы подавить противника натиском внутренней силы, то Юань Сюсю с Шэнь Цяо были в первую очередь мечниками. Они тоже мерились внутренней силой, но ставили во главу угла мастерство владения мечом с вложенной в него ци, оттого их поединок ничуть не уступал в зрелищности схватке старейшины Сана с настоятелем И, а то и превосходил ее. Потому-то и внимание зрителей, поначалу даже не знавших, на кого из бойцов смотреть, по большей части оказалось приковано именно к ним.

Но бой – не танец, ему тесно на какой-то скромной площадке. К тому же настоящая битва – вовсе не дружеский поединок для обмена опытом, и хотя никто из четверки мастеров не рисковал сейчас жизнью, они использовали всю свою мощь и все известные им приемы. Шэнь Цяо постиг «сердце меча», и во всей Поднебесной потягаться с ним могли лишь считаные единицы, что уж говорить о Юань Сюсю. Впрочем, глава Юань была искусной противницей: дралась она во всю силу, и Шэнь Цяо не приходилось рассчитывать на скорую и легкую победу. Да и в самом деле, если бы ее можно было одолеть за два-три удара, это означало бы, что либо Юань Сюсю нарочно сдалась, не желая сражаться, либо слава ее пуста.

От входа в храм Чистого Ян в пылу боя они переместились на крышу, с крыши – на горный уступ. И Шэнь Цяо, и Юань Сюсю с легкостью скользили вдоль отвесной скалы – столь превосходно оба владели цингуном. Издалека только и виднелось сверкание мечей, а противники напоминали бумажных человечков, приклеенных к склону горы.

Молодое поколение следило за поединком разинув рты, и даже Юй Шэнъянь не мог поверить собственным глазам: он помнил, что, когда только-только подобрал Шэнь Цяо, тот казался израненным, немощным слепцом, потерявшим всякие способности к боевым искусствам. Времени с тех пор минуло всего ничего, а даос уже достиг невообразимого мастерства – если он и впрямь сделался столь могуч, то ему хватит умений дать отпор не то что Юань Сюсю – самому учителю Юй Шэнъяня. А ведь юноша опрометчиво назвал даоса своим шиди – как ему повезло, что Шэнь Цяо человек добродушный и не захотел свести счеты за оскорбление!

Чжао Чиин тихонько вздохнула про себя:

— Похоже, тогда, в обители, в дружеских поединках монах Шэнь щадил меня!

Сам Шэнь Цяо был неизменно доброжелателен и ласков с другими, но, удивительное дело, ци его меча оказалась невероятно могучей и напористой. Скорбь гор и рек гудел в его руках, сияние, разливавшееся от клинка, несло в себе мощь, способную перевернуть небо и землю – словно бушующая река вливалась в океан, и весь мир откликался ей. Юань Сюсю владела сразу двумя мечами, перевес должен был быть на ее стороне, однако чем дольше длилось сражение, тем яростнее нападал ее противник. Она чувствовала: ей все сложнее противостоять ему, а дерзостный, всесокрушающий свет чужого меча навис прямо у нее над головой, со страшной силой вдавливая в землю.