Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 115 – Мэн Сиши

Судьбы Шэнь Цяо и Янь Уши тесно переплелись с того самого дня, как даос упал с пика Полушага, – пожалуй, даже слишком переплелись. В этом клубке благорасположения и неприязни никто бы не смог разобраться и сказать наверняка, кто кому больше задолжал. Но недаром говорят, что один раз змея укусит – десять лет колодезной веревки бояться будешь: Шэнь Цяо и рад был бы держаться от Янь Уши подальше, дабы вовсе позабыть о его существовании, а не тут-то было. И даос до сих пор ломал голову, отчего так: ежели Демонический Владыка так ценит чужое обаяние, на свете есть тысячи людей интереснее Шэнь Цяо; а ежели ему нравится издеваться над слабыми – есть тысячи тех, кто не может за себя постоять. Так почему же Янь Уши прицепился именно к нему?

Накопившиеся после стольких невзгод обиды разом захлестнули Шэнь Цяо. Он погрустнел, но слова не шли ему на язык. На него навалилась всепоглощающая усталость.

Янь Уши счел подавленный вид приятеля весьма занятным. Уголки губ Демонического Владыки невольно сгладились, и лукавая ухмылка превратилась в неуловимо мягкую улыбку. Впрочем, Шэнь Цяо ее не заметил.

— Сей почтеннейший вовсе не пытался тебя смутить – иначе я прибег бы к более крутым мерам и не стал размениваться на невинную шутку.

— Невинную шутку? – Шэнь Цяо начал закипать. – Средь бела дня, на глазах у всех вы… вы…

Он так разозлился, что лишился дара речи.

Янь Уши прыснул со смеху:

— Полно тебе, не гневайся. Я прошу у тебя прощения. Или хочешь, вместо извинений сей почтеннейший собственноручно сварит тебе суп?

— Не нужно! – Шэнь Цяо отвернулся.

— Даже если сказанное мной задело тебя – ничего уже не поделаешь, – Янь Уши снова развернул даоса к себе. – Слово молвить – что воду пролить, обратно уже не вернешь. Сей почтеннейший – не малое дитя, чтобы предаваться бессмысленному раскаянию. Да и ты – выдающийся мастер, преданный постижению Дао. Разве ты такой же, как простые миряне, что злопамятны и не могут отпустить прошлое? Все вокруг твердят, как великодушен монах Шэнь, как незлобив, – так почему же ко мне ты относишься иначе? Или это судьба?

— Если судьба, то злосчастная судьба! – горько рассмеялся Шэнь Цяо.

— Какая разница, злосчастная или счастливая, судьба остается судьбой, – легко откликнулся Янь Уши. – Вы, даосы, любите рассуждать о судьбе, но, как только дело касается вас, сразу теряетесь и не знаете, как ее принять.

— Мне кажется, вы должны зваться вовсе не Янь Уши, – заметил Шэнь Цяо.

— А как же я должен зваться?

Шэнь Цяо криво улыбнулся:

— Самое подходящее для вас имя Цзун Юли, «Всегда прав», потому что, как ни крути, вы всегда умудряетесь выставить себя правым.

Янь Уши расхохотался во все горло.

Шэнь Цяо силой затащили на кухню. Не далее как днем повар готовил там кушанья для пира, и еще остались свежие припасы.

— Подожди четверть часа, – распорядился Янь Уши.

— Я сыт, – нахмурился Шэнь Цяо.

Глава Янь даже не обернулся:

— Сыт по горло моими шуточками? Я заметил.

Шэнь Цяо аж поперхнулся.

Работал Янь Уши и впрямь споро: задействовав собственную внутреннюю ци, он растопил печь, и вода быстро закипела. Мякоть рыбы он перемешал с крахмалом, слепил шарики, сварил их, а затем посолил и посыпал зеленым луком. Вскоре на столе стояли две дымящиеся плошки супа с рыбными шариками.