Книга Недосказанное слово, страница 53 – Евгений Сухов

Ох уж эти бабы…

Допрос Горского представлялся, по всему, лишь формальностью, которую, однако же, надлежало соблюсти. Показания мальчика Коли ясно указывали на то, что у Аркадия Ильича имелось твердое алиби: в момент нападения на Матрену Кулебякину и поджога квартиры Свирской он находился в портерной, куда зашел повидаться с должником.

Когда Иван Федорович позвонил к Горским, дверь ему отворил высокий, еще молодой мужчина — не старше тридцати пяти лет. На нем был шлафрок ^[9], подпоясанный витым шнурком с небольшими кистями на концах; аккуратная бородка, по-видимому, совсем недавно подстриженная, придавала всему его облику опрятность и благообразную степенность. Темные глаза Горского смотрели внимательно и доброжелательно, но в этом взгляде будто затаился немой вопрос: «Чем обязан столь неожиданным посещением?»

Поздоровавшись, Воловцов произнес:

— Мне бы хотелось поговорить с господином Аркадием Ильичом Горским.

— Я и есть тот самый Горский. Проходите.

Он отступил в сторону, пропуская судебного следователя в прихожую. Иван Федорович вошел и, не тратя лишних слов, осведомился:

— Где бы нам удобнее было побеседовать с глазу на глаз, чтобы никто не мог помешать нашему разговору?

— На кухне вас устроит? — предложил Аркадий Ильич и добавил: — В комнате Коля делает уроки, не хотелось бы ему мешать.

— Не имею никаких возражений, — охотно согласился Воловцов, и, когда они прошли в небольшую светлую кухоньку и примостились за столиком, Иван Федорович достал памятную книжку и остро заточенный карандаш.

— И какой же будет вопрос? — равнодушно спросил Горский.

— Дело в том, что мать Тавриона Жилинского, осужденного судом на десять лет каторжных работ, подала апелляционную жалобу в Правительствующий Сенат — с просьбой, а вернее сказать, с настоятельным требованием пересмотреть как сам приговор, так и все дело о нападении на Матрену Кулебякину, повлекшем ее смерть, и о поджоге квартиры госпожи Свирской. — Иван Воловцов говорил ровным голосом, безо всякого нажима и строгих интонаций, словно излагал нечто давно уже обдуманное: — В своей жалобе Жилинская указывает на то, что судебный следователь Черенков, проводивший следствие, допустил ряд серьезных упущений, имевших для ее сына самые тяжелые последствия. А именно, не были приняты во внимание существенные обстоятельства, а равно и не допрошены некоторые свидетели, показания которых могли иметь решающее значение в деле ее сына. — Сделав едва заметную паузу, Иван Федорович продолжил: — Рассмотрев означенную жалобу, Сенатская комиссия признала доводы Жилинской заслуживающими внимания, отменила вынесенный приговор и постановила направить дело на новое рассмотрение и доследование. — Он слегка склонил голову. — Исполнение сего поручено мне… вашему покорному слуге.

Иван Воловцов вопросительно посмотрел на Аркадия Ильича.

— Вот как, — с некоторым удивлением изрек Горский. — Что ж она такого обнаружила, что Сенатская комиссия отменила решение суда? — промолвил он, подевав куда-то вопросительную интонацию.

— Да уж что-то нашла, — заверил его Иван Федорович, не пожелав вдаваться в детали. — Будьте покойны.

— Что ж, делайте все, что посчитаете важным и нужным, — разрешил (так уж получилось) Аркадий Ильич.